Мастер кивком оценил работу, но цену назначать не торопился. Раскурил трубку.

— Интересная у вас школа, — сказал он. — Нас такому в школе не учили.

— Это еще что, — продолжал я разыгрывать простачка. — Эх, жаль, меня всего на пару часов доктор Вебер отпустил, а то бы я вам еще такого рассказал! Но доктор Вебер колесо ждет. Это от его велосипеда колесо. Фирма «Виктория». Он мне дал разок прокатиться — здорово!

Мастер продолжил хранить невозмутимое выражение лица, а вот по физии юнги я понял, что замысел мой удался в полной мере. Полученная информация очень важна, вся информация принята к сведению.

— А вот этот Феликс, он у вас только пердит? — спросил нетерпеливый юнга.

— Нет. Он может что-то крутое. Его недавно до роттенфюрера повысили. И золотым значком гитлерюгенда наградили. Только мы не знаем за что. И он не говорит — тайна! Так сколько с меня?

Я заметил, как юнга с мастером быстро переглянулись.

— Нравишься ты мне, — сказал мастер и как-то мягко улыбнулся. — На младшенького моего похож. Так что же, ты любишь кататься на велосипеде?

— Люблю, — кивнул я. — А кто же не любит?

— Погоди, — мастер встал и прошел куда-то в глубину мастерской. Чем-то там звякал, гремел, наконец, вернулся. Он катил, держа за руль, велосипед. Не взрослый, скорее — подростковый, со смешно изогнутой рамой, на которой с трудом читалось полустертое название «Одер». Видно было, что велосипед повидал виды. Ржавый во многих местах, и резина была вся латаная — перелатанная.

— Вот, держи, пользуйся, — сказал мастер.

Я заскулил, выражая одновременно восторг и разочарование.

— Но у меня всего три марки, — чуть не расплакался я от огорчения.

— Убери свои марки и бери велосипед, — сказал мастер. — Старенький, конечно, но ничего, ездить может. Клиент один принес на починку, да не вернулся. Собрали из того, что было. Резина совсем плохая. Ты это… через недельку подъезжай, что-нибудь с резиной придумаем. Договорились? Заедешь через недельку? В это же время.

Юнга сам выкатил велосипед во двор, и я сделал круг вокруг мастерской. Конечно, скрипел он сильно, но ехал. Юнга помог мне закрепить починенное колесо на спине посредством веревки и пожелал доехать благополучно.

— Через неделю, — крикнул мне мастер на прощанье.

Трудно передать чувства, которые я испытывал при по возвращении в школу. Кажется, получилось! Это еще не была вербовка, но контакт установлен. Мы поняли друг друга. Они получили нужную информацию и назначили следующую встречу через неделю. Для этого мне и был выдан этот драндулет.

Драндулет был еще тот, он отчаянно скрипел, по дороге мне два раза пришлось натягивать соскочившую цепь. Но ведь ехал! Конечно, он будет ломаться. И его придется чинить. В мастерской.

Огорчало одно. Я так и не понял, за какие заслуги Шульца хотели выкрасть. Или сразу убить? Какой такой вред он нанес разведке? Знать бы, чьей именно.

Посмотреть на мое приобретение собрались все ребята. Все-таки событие! Свой велосипед! И, конечно, тут же стали просить «прокатиться кружочек» вокруг спортплощадки.

Доктор Вебер тоже находился в прекрасном настроении, починенное колесо отлично стало на свое место, и он дал нам прокатиться и на своей «Виктории». И мы устроили гонки наперегонки. Конечно, «Одеру» было трудно тягаться с «Викторией», но тут главное — азарт! У нас получились настоящие гонки. И абсолютным чемпионом стал Клаус.

Ночью, укрывшись одеялом, я тщательно вспомнил все подробности прошедшего дня. Вроде я все сделал правильно. Конечно, я рисковал. Эти двое запросто могли меня там в мастерской и прикопать. А потом сделать ноги. Поэтому что я сразу сказал, что в школе знают, куда и зачем я пошел. Так что, если не вернусь к сроку, меня начнут искать и первым делом придут к ним. Скорее всего, они сейчас обсуждают, думают, что это было? Не провокация ли? И, скорее всего, меня «проводили». Посмотрели, нет ли за мной хвоста? Только на чем? «Одер» — хоть и старенький велосипед, но ехал я быстро, и пешком за мной было не угнаться.

Но если они все-таки решили меня использовать, что они сейчас делают? Сочиняют шифровку, что вот явился пацан из интересующей их школы и такого нарассказал… И что ответит центр? Скорее всего, велят им меня «прощупать». Но очень осторожно. Ладно. Мастер сказал заехать через недельку. Вот и заеду, посмотрю, что предложат. И очень надеюсь на новую резину для «Одера».

Глава 21

Полигон, индейцы, призрак

Следующим утром в столовую во время завтрака неожиданно зашел доктор Баумайстер. Против обыкновения он был наряжен в защитного цвета френч. Френч явно был ему маловат, видимо доктор заметно поправился с тех пор, как надевал его в последний раз. Да и офицерский ремень был застегнут на последнюю дырку. Вот этого я точно не ожидал. Я даже представить не мог, что этот вечно дремлющий увалень, больше похожий на медведя Балу, когда-то носил военную форму.

Доктор поздоровался и велел сразу после завтрака надеть парадную форму и сесть в автобус.

Мы привычно расселись у окон и стали думать — гадать, куда нас собираются везти. Даже успели обрадоваться, когда Клаус предположил, что «опять едем к девчонкам». Но тут явился Аксельбаум и сообщил, что мы едем на полигон — стрелять. Так что поехали мы не в уютный особняк в пригороде Марцан, а совсем в другую сторону — в Потсдам. На стрелковый полигон. Старшим с нами и отправился доктор Баумайстер. Теперь на поясе у него я заметил большую деревянную кобуру.

— Все немецкие мальчики должны уметь стрелять! — заявил доктор, уселся на переднее сиденье и привычно задремал.

Особенно поездке радовался Аксельбаум. У него на левом кармане уже был прицеплен маленький белый значок с орлом за отличную стрельбу. Видно, сегодня он хотел получить стрелкового орла размером побольше.

На полигоне у вышки уже стояло несколько школьных автобусов. Сам полигон — старый песочный карьер с установленными ростовыми мишенями. Нам предстояло стрелять из винтовок Маузера в мишень. На расстоянии ста метров лежа и пятидесяти метров — стоя.

Видимо, на полигоне доктора Баумайстера знали. Два солдата из инвалидной роты с нашивками ветеранов сразу поставили для него столик под навесом, начальник полигона с погонами капитана явился лично и поставил на столик бутылку коньяку. Они выпили и принялись что-то обсуждать, кажется, вспоминали прошлое.

Мы же пока наблюдали, как стреляли другие. Как я понял, наша школа имела здесь особые привилегии и стрелять мы начали, когда остальные покинули территорию.