Я почти отвечаю «да», но замечаю время.

— Сегодня нет. Завтра ранний обход.

— Это отказ или благоразумие?

— Попытка не торопить то, что мне важно.

Татьяна становится серьёзной.

— Тогда доброй ночи, Лёша.

Она впервые называет меня без отчества. Не выделяет это, не ждёт ответа. Открывает калитку и уходит.

Я стою ещё несколько секунд, потом возвращаюсь домой пешком, хотя машину оставил у Дома культуры.

Тридцать первого декабря дежурство заканчивается в шесть. Я покупаю продукты, маленькую ёлку и готовлю ужин на одного: картошку, селёдку, салат. В прошлом году мы с Ольгой сидели за столом и делали вид, что семья ещё существует. Сегодня притворяться не перед кем.

В половине одиннадцатого раздаётся стук.

На пороге Катя, Марина, Михаил, два Сергея — брат и жених — и Татьяна с кастрюлей. За ними в снегу стоят пакеты, коробки и складной стул.

— Что это? — спрашиваю.

— Нормальный Новый год, — отвечает Катя. — Тебе пока не доверяют организовывать его самостоятельно.

— Я приготовил салат.

Татьяна заглядывает через моё плечо.

— На одного человека тазик. Диагноз подтверждён.

Они входят, занимают кухню и гостиную. Марина приносит свой фирменный торт. Сергей-механик чинит гирлянду, хотя она работает. Михаил читает вслух смешные предсказания из газетной колонки. Катин Сергей моет посуду без просьбы — ставлю ему внутренний плюс.

За минуту до полуночи мы выходим на крыльцо. В посёлке начинают стрелять петарды. Снег отражает свет из окон, и лица рядом кажутся моложе.

Я не произношу тостов о новой жизни. Просто поднимаю бокал.

— За то, чтобы в следующем году мы меньше врали друг другу. И себе тоже.

— Очень празднично, — замечает Сергей-механик.

— Зато выполнимо, — говорит Марина.

Мы пьём.

Когда гости расходятся, Катя остаётся помочь убрать. Под тарелкой на краю стола она находит конверт без обратного адреса.

— Это тебе?

На конверте моё имя и знакомый почерк Ольги.

Внутри короткое письмо. Дети спрашивают обо мне каждый день. Маша злится, Петя замкнулся, Алёшка считает, что я перестал быть его папой. Ольга не просит вернуться и не говорит о любви. Только предлагает встретиться и договориться, как я могу оставаться в жизни детей, не разрушая их новую жизнь.

Катя читает моё лицо.

— Поедешь?

— Да.

Ответ приходит без привычного метания. Не спасать Ольгу, не возвращать прошлое и не доказывать, что я хороший. Просто выполнить то, что действительно должен детям: не исчезнуть без объяснения.

Утром первого января я звоню по номеру, написанному внизу письма.

Она отвечает не сразу. За несколько секунд я успеваю представить, что номер уже не действует, письмо отправлено из вежливости, Виктор запретил ей разговаривать. Потом слышу сонное:

— Алло?

— Оля, это я.

На другом конце становится тихо.

— С Новым годом, — говорит она наконец.

— И тебя. Письмо получил.

— Я долго не решалась отправить.

— Надо было раньше.

Слова выходят жёстче, чем я хотел. Ольга не оправдывается.

— Надо было. Но я боялась, что ты приедешь и всё опять начнётся. Или не приедешь — и тогда детям придётся объяснить, что они тебе не нужны.

— Они мне нужны.

— Я знаю. Теперь знаю.

Слышу за её спиной шаги и детский голос. Алёшка спрашивает, с кем она разговаривает. Ольга закрывает трубку ладонью, но я всё равно различаю своё имя.

— Можно с ним? — спрашиваю.

— Сейчас?

— Сейчас.

Трубка шуршит.

— Папа Лёша? — Алёшка говорит так громко, будто я на другом конце страны. — Ты настоящий?

— Настоящий.

— А почему ты не приезжал?

Я смотрю на остатки праздника: пустые чашки, мишура на полу, бумажная звезда, которую Катя прикрепила к окну.

— Потому что боялся. И потому что мы с мамой не договорились, как сделать правильно.

— Взрослые всегда долго договариваются.

— Есть такое.

— Ты будешь моим папой?

— Я не могу жить с вами и быть папой каждый день. Но я могу звонить, приезжать, помнить про твой день рождения и смотреть, как плавают кривые кораблики. Если ты разрешишь.

— Разрешу. А ты мне привезёшь настоящий корабль?

— Начнём с модели.

Он зовёт Петю и Машу. Петя спрашивает про старый велосипед, который остался в сарае; Маша говорит сдержанно, почти по-взрослому.

— Вы приедете и опять уедете?

— Уеду. Я теперь живу отдельно.

— Тогда зачем приезжать?

— Чтобы вы знали: я ушёл от вашей мамы, но не вычеркнул вас.

Она молчит.

— Хорошо, — говорит наконец. — Только не обещайте того, чего не сделаете.

— Договорились.

Ольга забирает телефон.

— Приезжай через неделю, — предлагает она. — В субботу. Виктор будет в рейсе.

— Я не хочу встречаться у него за спиной.

— Он знает. Я сказала, что дети имеют право тебя видеть. Мы из-за этого спорили, но он согласился.

— Тогда в субботу.

— Лёша… спасибо, что позвонил.

— Это не услуга тебе.

— Знаю.

После разговора я записываю дату в календарь. Раньше такие поездки казались бы началом спасательной операции: купить подарки, решить проблемы, предложить деньги, проверить квартиру. Сейчас задача проще и труднее — приехать, выслушать, не забрать чужую ответственность и выполнить обещание вернуться ещё раз.

Я мою посуду после праздника. За окном светает. Новый год начинается не с чуда и не с попытки перечеркнуть прошлое, а с конкретной субботы, отмеченной в календаре.

Глава 28

В субботу выезжаю до рассвета.

На заднем сиденье лежат три одинаковых пакета. В каждом — книга, сладости и небольшой подарок: Маше набор карандашей, Пете инструменты для велосипеда, Алёшке модель парусника. Я трижды проверял, чтобы суммы были примерно равными. Старую привычку покупать любовь приходится держать за воротник.

Дорога до областного центра занимает два с половиной часа. За городом снег становится чище, поля лежат белыми полосами, редкие деревни ещё спят. Раньше в поездках я всегда составлял список дел: кому позвонить, что починить, какие счета оплатить. Сегодня список один — не обещать детям возвращение, которого не будет.

Ольга присылает адрес кафе возле парка. Квартира Виктора остаётся их домом, и я благодарен ей за нейтральное место.

Я приезжаю раньше. Заказываю чай и сажусь у окна. В десять дверь распахивается, первым вбегает Алёшка. Он вырос, лицо вытянулось, но шапка всё та же — синяя, с помпоном.

— Папа Лёша!

Он бросается ко мне. Я успеваю встать и ловлю его. Руки сами сжимают крепче, чем надо.

— Привет, тёзка.

— Ты приехал! Я говорил, что приедешь!

За ним входят Петя, Маша и Ольга. Петя останавливается в двух шагах, будто проверяет, не исчезну ли. Маша смотрит серьёзно. Ольга похудела, волосы собраны в хвост, на лице почти нет косметики.

— Здравствуй, — говорит она.

— Здравствуй.

Мы не обнимаемся.

Дети садятся вокруг стола. Первые десять минут