заглянуло и в нашу спальню, сигналя о том, что пора вставать, если хочу совершить задуманное.

Сумка была собрана еще со вчера. Наплакавшись всласть и заткнув Фиджа засохшим имбирным печеньем, я поспешила вернуться в зону комфорта. И принялась делать то, что умею: думать, сверять факты, составлять план действий и все такое.

Но все пункты упирались в один большой и жирный вопросительный знак. Мне не хватало данных. А те, что имелись под рукой, не мешало бы проверить. Что я за ученый такой, если всему верю на слово?

Так что, проигнорировав приглашение Райса и прием у целителя, я сунула в магпочтовый ящик записку для ректора. В ней говорилось, что«мисс Ламберт покидает Анжарскую академию на два выходных по срочным семейным обстоятельствам и обязуется вернуться к учебному дню».

Ни одного ученического вояжера, как назло, на стоянке не нашлось. И за воротами царила такая же пустота. Понятное дело: раннее утро, водители спят, транспорт отдыхает.

До ближайшей общественной остановки – час пешком вдоль бесконечных заболоченных лесов. А оттуда – еще шесть по кочкам в разболтанном маг-вояжере. И на следующий день – столько же в обратную сторону, чтобы успеть вернуться к вечеру. Чудесное я себе выбрала развлечение на выходные.

Можно было просто написать отцу и прояснить нюансы «щекотливого расклада», но… Нет, я хотела посмотреть ему в глаза. Человеку, завтракавшему со мной за одним столом и даже не намекнувшему, что отдал меня «проезжему целителю»!

Я бросила сердитый взгляд в небо, пытаясь разыскать внутри себя хоть каплю умиротворения. В груди клокотало ничуть не меньше, чем вчера. В горле горько булькало чувство вселенской несправедливости.

Хотелось кричать, что такого со мной не могло произойти. А значит, и не произошло. Но подобная логика работала только в сказках.

Над шпилем самой высокой башни, венчавшей ректорской корпус, парило воздушное судно. Не то, что висело в воздухе в день приезда, другое какое-то. С подозрительно знакомой эмблемой, отдававшей во рту сладковатым привкусом тьмы. Загогулины эти я видела не раз на мундире одного квахара.

– Очередной побег? – хмыкнули в мой затылок, и я резко опустила голову и испуганно схватилась за сумку.

В ней всего-то ничего лежало – пачка йоргенов на билет, бутылка с водой, крекеры и… да, сонный «чубурашка», отказавшийся добровольно сдаваться в питомник. А на борьбу с Фиджем у меня не было с утра сил.

– Мне нужно в Аквелук. По личным делам, сир, – подчеркнуто вежливо ответила рабовладельцу.

Суп я из него потом сварю. Попозже, как рецепт у Долии выведаю.

– А-а… Решили проверить информацию? – Хитанец расправил плечи и тоже поглядел в небо, улыбаясь новому дню.

Вид у мерзавца был такой, словно он, лишив меня сна, сам дрых как младенец и прекрасно отдохнул.

– Я всегда проверяю факты, – просопела в кулак. – Я учусь на теормаге, мастер Рэдхэйвен.

– Даннтиэль. Или просто Данн.

– Мастер Рэдхэйвен.

Сказал бы спасибо, что не гхарр линяющий! Квахар недощипанный!

Вздумал меня купить… для всяких там угодных ему смыслов!

– Любите путешествовать в вояжерах? – Он недоверчиво сощурил глаза. – Путь неблизкий… А дороги тут препаршивые.

Я медленно вдохнула. Выдохнула. Ну какой же гад.

– Меня на частных воздушных судах не катают, – елейно улыбнулась мужчине.

Я вообще пару раз всего летала, и то в детстве. Еще с мамой. Отец небесный транспорт на дух не переносит.

– Как удачно, что меня… кхм… «катают». Пойдемте.

Рэдхэйвен потянул за ремешок моей сумки, но быстро отдернул руку, когда из просвета показалась заспанная морда Фиджериуса. А тот спросонок выглядит не ахти. И легко может перепутать пальцы с печеньем.

– Аккуратнее, сир. – Застегнула молнию на сумке, пряча любопытную голубоглазую морду. – Уверена, ваши конечности бесценны для короны. Все вместе и каждая по отдельности.

– Хмм?

– Оттяпает, говорю. Не суйте лапы. – Поправила ремень на плече. – Вообще ничего не суйте, и нос тоже.

И зачем я забочусь о рабовладельце? Оттяпает – мне же лучше. А то, что ее величество не уследила засвоим неугомонным питомцем, – ее проблемы.

Рисса подтвердила: Иллонка не шутила про роман королевского мастера проклятий и, собственно, самой королевы. Даже «Вестник» про это, оказывается, писал. И из-за этого неприятное, горчащее ощущение расползалось внутри. Вот ведь квахар.

– Так подбросить вас в Аквелук? Эйвелин? – одернул Рэдхэйвен и, не дожидаясь ответа, потянул за руку к крыльцу. – У меня срочные дела в Хитане. Должен отлучиться на все выходные.

– Срочные? – Пригляделась сквозь ресницы к надменному профилю.

Уверена, он прекрасно умеет блефовать, и ни гхарра я не пойму, если врать начнет. У таких негодяев уши не краснеют.

– Я задержался тут дольше, чем рассчитывал.

Выходит, частное судно на службе ее величества и впрямь прилетело за проклятым магом. Чихнуть без него не могут, ей-Варху. Вот какой незаменимый до последней конечности.

– Но обратно вам придется добираться вояжером, – увлекая меня вверх по наружной винтовой лестнице, прокричал Рэдхэйвен. – Я буду возвращаться поздно… и в весьма неудобное время.

Пользуясь тем, что он снова отвернулся, я скривилась. Не то чтобы меня ревностью укололо, нет. С чего бы? Просто… это как-то гадко! Связать меня нерушимым контрактом, а самому по первому зову королевы в Хитану мотаться. На все выходные.

Даже моему мизауру понятно, что рабочие вопросы решают в рабочее время, а личные – в личное. А Фидж не местный. И вообще выведенный искусственно.

– Что стряслось в сиятельной столице? Ее величество сломала каблук и уверена, что это проклятье? – предположила с усмешкой. – Надела корону зубцами вниз и поранила носик? Надо подуть, чтобы прошло?

И откуда во мне столько желчи взялось? Уверенность, что Даннтиэль, как и я, сорвался из академии по личному делу, крепла с каждой пройденной ступенькой.

– Маленькая зеленоглазая язва. – Сжал покрепче мои пальцы и обернулся на ходу. – Иногда дела короны – это и впрямь дела короны.

– «Иногда». То есть нечасто, да? – прибила его тяжелым взглядом, но он даже не дернулся.

Значит, недостаточно тяжелым. В следующий раз взглядом не ограничусь.

Казалось, мы летим в золотых облаках, и где-то тут восседает Варх Всемогущий. Может, и не зря практично-верующая Рисса все время в небо смотрит, когда выпрашивает у богов всякие милости.

Воздушное судно слегка покачивало на встречных потоках. Иногда оно резко задирало нос, как анжарский скакун, вставший на дыбы. Раздавался хлопок,