спуская с меня глаз. Просто смешно. Я не нуждаюсь в таком контроле. Я всего лишь девчонка, у которой не то что магии, даже оружия с собой нет.

Плевать. По своей воле я с ними никуда не пойду.

Внутри все собирается в напряженный, исступленно колотящийся комок, но я вскидываю голову и говорю, упорно пытаясь замаскировать дрожь в голосе:

– Извините, но, боюсь, сейчас я не смогу составить вам компанию.

Смелое заявление, и внутренний голос заливается хохотом от того, как нелепо выглядит мой отказ. Артур не смеется над моей глупостью. Он тяжело вздыхает и качает головой.

– Неужели это действительно необходимо, Теодора? Мы ведь могли бы договориться. Почему все в Академии так любят усложнять?

Сомневаюсь, что Артура интересует ответ, но напряженные нервы выталкивают из меня смешок:

– Даже не знаю. Может, все дело в том, что вы не очень-то умеете принимать отказы?

Артур никак не реагирует на мой выпад. Он скорбно поджимает губы и лениво поводит рукой, бросая:

– Заберите ее.

Синхронный порывистый шаг двух мужчин в мою сторону стискивает мое сознание паникой. Обрывки планов в голове путаются и растворяются, оставляя только одну мысль – бежать.

Не представляя, что делать, я дергаюсь наугад, когда сбоку что-то мелькает, превращаясь в знакомую фигуру. Никогда бы не подумала, что настолько обрадуюсь появлению Эрика, но на глаза наворачиваются слезы.

Эрик ориентируется за мгновение, оценив обстановку беглым взглядом, и вскидывает руку. Пока я упиваюсь секундой облегчения, в воздухе раздается звук взрыва. Дым заполняет дворик, и Эрик толкает меня назад, рявкнув:

– Беги за угол и выходи. Сейчас.

Спорить и в голову не приходит. Подчиняясь его толчку, я бросаюсь к углу дома, плохо ориентируясь в хаосе ругани, криков и дыма. Сердце колотится, как ненормальное, но присутствие Эрика удерживает от беспробудной паники.

Я почти добираюсь до заветного угла, когда яркая вспышка боли сбивает меня с ног. В глазах темнеет, но я карабкаюсь вперед наугад, заползая за угол. В ушах звенит. Голень словно разрывается. К горлу подкатывает тошнота, но я упорно жмурюсь, представляя скамейку возле университета.

Ничего. Бесполезно. Сбивчивое дыхание не дает сосредоточиться, а боль ввинчивается в сознание, путая мысли.

Я не могу. Ничего не получается. Какого черта? Со мной такое впервые, и волна ужаса накрывает с головой.

– Уходи! Живо! – доносится откуда-то яростный крик.

Зрение не до конца возвращается. Я с трудом оборачиваюсь, задыхаясь, и взглядом нахожу размытую фигуру Эрика. Он даже не смотрит в мою сторону, выглядывая из-за угла. В руках у него появляется пистолет.

В сознании расползается туман. Боль вонзается в легкие, выворачивает наизнанку. Мучительная пульсация в голени выкручивает мышцы.

– Не могу, – едва выдавливаю я из себя, борясь с непреодолимым желанием закрыть глаза и провалиться в неизвестность. Она манит, обещая избавление от боли.

Эрик дергает головой, оборачиваясь. Его взгляд на мгновение задерживается на моей ноге, и он прикрывает глаза, порывисто выдыхая.

– Дерьмо пегаса, – сплевывает Эрик, выглядывая из-за угла, и бросается ко мне.

Внезапное сближение вырывает из меня удивленный выдох. Эрик порывисто опускается на колени и наклоняется, а я бездумно разглядываю упавшую на лоб черную кудряшку. Бледные губы двигаются прямо перед моим лицом, и мне приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова:

– Обхвати меня за шею. Не отпускай.

Чего? Он просит, чтобы я его обняла?

Пока заторможенный рассудок пытается осмыслить происходящее, Эрик раздраженно выдыхает и уничтожает оставшееся между нами расстояние.

Он обхватывает меня рукой, дергая наверх и прижимая к себе. Новая вспышка боли распускает перед глазами цветные мушки. Я инстинктивно вскидываю руки и, все-таки обхватывая шею Эрика, бессильно утыкаюсь щекой в его плечо.

– Закрой глаза. – Непривычно мягкий голос смешивается со свежим ароматом парфюма, и я послушно смыкаю веки.

Через пару секунд невидимая сила дергает меня вниз, и я проваливаюсь куда-то, утопая в настойчивом запахе можжевельника и сандала.

Все прекращается так же внезапно, как и началось. Удар о землю смягчает Эрик, но я все равно задыхаюсь от очередного шквала боли. Из легких вышибает воздух. Руки Эрика выпускают меня, и я распахиваю глаза.

Реальность показывается урывками. Мы почему-то возвращаемся не на скамейку, а на землю в паре метров от нее. Книга валяется рядом, Эрик хватает ее и разламывает по корешку. Он уже отбрасывает ее в сторону, а я все еще слышу треск.

Резким движением Эрик утирает с лица сочащуюся из носа кровь и, порывисто опустившись рядом со мной, молча дергает к себе мою ногу. Я не сопротивляюсь. Его пальцы осторожно скользят по коже. Боль не исчезает, но притупляется. В ушах перестает звенеть, и сознание постепенно проясняется.

Рывком стянув с себя куртку, Эрик решительно отрывает рукав рубашки, обматывает его вокруг моей голени и, убедившись, что повязка сносная, поднимает голову.

Ярость в карих глазах обжигает мое лицо. Эрик подается вперед и, тряхнув меня за плечи, резко говорит:

– Ты что, совсем идиотка? У тебя вообще есть мозги? Чего ты хотела добиться?

Я заторможенно моргаю. Перегруженный разум выдает нелепое оправдание:

– Они сказали, что знают, где мой брат.

Медовые глаза Эрика темнеют и сужаются. Он презрительно морщится и, вскинув брови, бросает:

– Да неужели? – Он и шанса не дает оправдаться, тут же продолжая: – Я не говорю о количестве нарушенных правил, но ты представляешь, что с тобой могло случиться? Представляешь, что было бы с Академией, если бы эти люди тебя перехватили? Ты подумала хоть о ком-нибудь, кроме себя?

Он швыряет в меня обвинения, даже не пытаясь понять. Бледные губы, напряженные и поджатые, едва размыкаются, осыпая меня упреками.

Я не выдерживаю такого напора. Его переполненный брезгливой ненавистью взгляд обжигает, и я нервно дергаюсь навстречу Эрику, пытаясь стряхнуть его руки со своих плеч.

– Да плевать я хотела, ясно? – Дыхание сбивается, и воинственный вскрик превращается в рык. – Мне плевать на правила, на Академию и на то, что могло со мной случиться. Главное – найти Лео. Остальное не имеет значения.

Запал иссякает вслед за высвободившимися эмоциями. Горло сжимается, но я кусаю губы, не позволяя слезам пролиться. Смотреть на Эрика с вызовом больше не выходит, и я опускаю голову, переводя дыхание.

Отпрянув, Эрик уже открывает рот, но ничего не говорит. Разочарование в его взгляде так тесно переплетается с презрением, что я задыхаюсь. Пальцы разжимаются, выпуская меня, и я виновато вздыхаю:

– Слушай…

– Да пошла ты, – отрезает Эрик, сразу отбивая желание извиняться.

На мгновение мне кажется, что он сейчас просто встанет и уйдет, бросив меня на земле, но все оказывается куда хуже.