турнире — они служили королям или становились глубинными ходоками. Не до того.

Впрочем, это не значило, что я не встречу кого-то посильнее.

Среди толпы выделялись двое.

Первый стоял у дальней стены, скрестив руки на груди. Высокий смуглый парень с Южных Островов, одетый как дикарь — кожаные штаны, жилетка из звериной шкуры, татуировки, извивающиеся по рукам красными змеями. Волосы заплетены в косы с костяными амулетами, шрамы пересекают лицо параллельными линиями. Типичный островитянин-берсерк, как любил говорить Барут.

Но его питомец заставлял пересмотреть первое впечатление.

Рядом с южанином лежала настоящая Красная Мантикора. Тридцать третий уровень, если не врали мои глаза. Лев размером с лошадь, мышцы которого перекатывались под алой шкурой. Хвост скорпиона изгибался над спиной, а на кончике блестела игла, способная пробить стальной щит. Кожистые крылья были сложены вдоль боков, но даже в покое их размах впечатлял.

Слухи не врали. Укротители тех далёких земель действительно имели дело с крайне опасными тварями. Их Раскол был совсем иным.

Тварь периодически облизывала пасть длинным языком, и её слюна шипела, попадая на каменный пол. Ядовитая кислота прожигала борозды в граните.

Островитянин сидел на корточках и гладил чудовище по гриве с такой лёгкостью, словно это была домашняя кошка. Абсолютное взаимопонимание хищников.

Второй опасный противник был полной противоположностью южанина.

Молчаливый аскет в серой робе стоял в углу, медитируя с закрытыми глазами. Лицо худое, измождённое, руки сложены в молитвенном жесте. На первый взгляд — обычный монах, который случайно забрел на турнир.

Но его питомец показывал всем — это не так.

Гигантский Бронированный Богомол тридцатого уровня размером с боевого коня замер рядом с хозяином в идеальной неподвижности. Хитиновые пластины покрывали его тело зелёно-серой бронёй, а передние лапы превратились в серповидные лезвия длиной чуть ли не с копьё Стёпки. Фасеточные глаза следили за каждым движением в комнате, вычисляя слабые места противников.

Монах тренировал своего зверя на убийство. В каждой линии богомола читалась смертоносная точность, я просто видел это.

Остальные участники инстинктивно обходили этих двоих стороной, образуя пустое пространство радиусом в несколько метров. Звериное чутьё подсказывало: рядом с этими питомцами находиться небезопасно. И я тоже не буду.

Всё это не очень хорошо. Придётся напрячься — надеюсь план сработает.

Многие участники не призывали своих питомцев заранее. Незачем раскрывать карты.

В массовой бойне главное — не победить всех, а пережить хаос. Дать сильным перебить друг друга, а самому остаться в числе тридцати двух выживших. Экономия сил была критична — впереди ждали персональные поединки, да и… Рисковать Афиной на пустом месте? Это точно не про меня.

Пассивная оборона. Буду держаться на периферии, избегая прямых столкновений с Мантикорой и Богомолом.

Пусть дикари режут друг друга.

Рог прозвучал второй раз, призывая к выходу.

Решётка поднялась с лязгом ржавого металла.

Я вышел на песок арены, прищурившись от яркого солнца. Трибуны ревели как разъярённый зверь — тысячи глоток сливались в единый гул, от которого дрожал воздух. Запах пота, крови и возбуждения толпы ударил в нос — моё обоняние стало слишком сильным.

Попытался разглядеть хоть одно знакомое лицо — бесполезно.

Вокруг меня по песку растекались остальные участники. Кто-то сразу призывал питомцев, кто-то выжидал.

Южанин с косами уже расправился — его Мантикора распростёрла крылья во всю ширину, перекрывая солнце. Монах в сером остался неподвижным, но его Богомол щёлкнул серповидными лапами, оценивая расстояния до ближайших противников.

Иди ко мне, девочка.

Афина материализовалась рядом в облаке огненного света.

Она села на задние лапы и оскалилась, показывая клыки.

Ближайшие участники отшатнулись.

— Спокойно, девочка, — тихо сказал я, положив ладонь на горячую холку. — Пока наблюдаем. Вон, некоторые уже перешёптываются.

Распорядитель турнира поднял руку. Его голос, усиленный питомцем, прокатился по арене:

— Участники! Правила просты — побеждают тридцать два зверя! Использование оружия и брони запрещено! Звероловы, напавшие друг на друга, дисквалифицируются!

Распорядитель замолк, ожидая знака с королевской ложи.

Я бросил взгляд наверх: сегодня рядом с нашим Аларихом не было привычных фигур. Ни советника Ария, ни Драконоборца. Интересно.

На миг на арене повисла мертвая тишина. Сто двадцать магических зверей замерли в ожидании.

На этот раз король Золотого Королевства величественно поднялся с трона и медленно опустил руку.

— НАЧААААААААААТЬ!

Арена взорвалась хаосом.

Огненные шары полетели в разные стороны, рассекая воздух свистом и вспыхивая там, где сталкивались с ледяными пиками.

От столкновений стихий поднимались клубы пара, окутывая арену белой пеленой. Полный первобытной ярости рёв магических зверей смешался с отчаянными командами хозяев. Какофония звуков, от которой закладывало уши.

Песок под ногами завибрировал от топота сотен лап, ударов стихий и грохота падающих тел.

Красная Мантикора взмыла в воздух с оглушительным криком, её крылья взбили песчаную бурю. Она обрушилась на стаю мелких зверей — волков и кабанов — разрывая их когтями. Кровь брызнула фонтанами, окрашивая алую шкуру ещё более тёмными пятнами. Ядовитый хвост-скорпион мелькал как молния, пронзая черепа и оставляя за собой судорожно дёргающиеся тела.

Бронированный Богомол исчез в мгновенном прыжке, оставив после себя лишь размытое зелёное пятно. Появился за спиной каменного медведя и отсёк ему голову одним точным движением серпа. Хитиновое лезвие прошло сквозь гранитную шкуру, словно сквозь масло. Голова медведя покатилась по песку с глухим стуком, а тело рухнуло, подняв облако пыли.

Дикари…

Я стоял на месте, изучая поле боя холодным взглядом. Афина рядом со мной напряглась, она то и дело оценивала обстановку, которая менялась каждую долю секунды. Была готова броситься в схватку по первому слову, разноцветные глаза следили за движением врагов. Но я не торопился. Пусть сильные режут друг друга — мне нужны остатки, а не трофеи.

Слева кто-то из участников завизжал тонким, пронзительным голосом — его питомец, огненная ящерица величиной с собаку, корчился на песке с переломанным хребтом. Позвоночник торчал сквозь чешую белой костью, а из пасти текла дымящаяся кровь. Хозяин пытался подползти к умирающему зверю, но Мантикора снова взмыла над ареной, и участник сплюснулся в песок, прикрывая голову руками.

Справа массивный ледяной волк разрывал горло кабану, вспарывая клыками артерии. Алая кровь хлестала струями, окрашивая белую шерсть хищника в розовые разводы. Песок вокруг них превращался в грязную кашу, всасывающую сапоги по щиколотку.

В двух метрах от них огненная саламандра прыгнула на спину каменного барсука, и её когти прожгли шкуру до самых костей. Аномально огромный Барсук завыл, попытался перевернуться, но саламандра впилась зубами в затылок, и вонь паленого мяса смешалась с железным запахом крови.

Над головой разворачивалась воздушная дуэль — молниеносный сокол с