тебя приструнить! ПОЭТОМУ ТЫ НЕ СДОХ! ПОТОМУ ЧТО ОН ТЕБЯ КОНТРОЛИРОВАЛ!

— Пока я жил с ним! А когда я стал бездомным, то за мной НИКТО не присматривал. И скажу тебе, что это было ЛУЧШЕЕ время. Ведь я мог делать что хотел. И НИКТО не читал мне нотации! Не учил как надо жить!

— Просто повезло дебилу!

— Не надо строить из себя святошу, — уверенно говорит Эдвард. — Если бы удача не была на твоей стороне, то какие-нибудь отморозки уже давно отправили бы тебя на тот свет за твой поганый язык и все твои истерики.

— Не переводи все стрелки на меня, братец! — холодно бросает Терренс. — Не я пару часов назад пережил клиническую смерть и не кинул всех, кому должен!

— Раз ты строишь себя умного, взрослого и мудрого мужика, то будь им!

— Это тебе пора повзрослеть! Харе уже торчать в подростковом возрасте и заниматься всякой херней.

— А ты харе обещать всем, что научишься себя сдерживать, раз не можешь!

— Я взрослый и сам разберусь!

— Я тоже взрослый!

— Нет, ты ребенок! Глупый, безответственный ребенок, которому нравится всех доводить.

— И кого это я, интересно, довожу? И как?

— ТЫ МОГ УМЕРЕТЬ ОТ ТОГО ЯДА!

— НО НЕ УМЕР ЖЕ!

— Повезло, что остальные пока не знают, что мы с парнями пережили. Не были свидетелями того, что пришлось увидеть нам. А ИНАЧЕ ИХ БЫ ВСЕХ ХВАТИЛ УДАР! ОСОБЕННО НАТАЛИЮ, КОТОРАЯ СЕЙЧАС ЗАЛИВАЕТСЯ СЛЕЗАМИ ИЗ-ЗА ТАКОГО БЕЗМОЗГЛОГО МУДАКА, КАК ТЫ!

— ХВАТИТ ОРАТЬ, ИСТЕРИЧКА! — срывается на крик Эдвард. — ЗАДОЛБАЛ УЖЕ!

— Нет, это ты меня задолбал! За все это время уже столько соков выпил, сколько НИКТО ЗА ВСЮ МОЮ ЖИЗНЬ!

— Так, все, довольно! — приподнимает ладонь Эдвард. — Я устал от твоих истерик! Если не можешь спокойно разговаривать, то вали отсюда!

— Хватит раздавать приказы, шелупень ты мелкая! Ты не посмеешь мне указывать!

— Я не хочу с тобой разговаривать, пока ты в таком состоянии. — Эдвард начинает прогонять Терренса жестом. — Все, Терренс, проваливай! Умойся холодной водой, выпей чего-нибудь, пройдись… А лучше пробегись. Может, так вся дурь из тебя и выйдет.

— Я сам решу, когда мне уходить, — грубо заявляет Терренс. — А если захочу, то буду здесь НОЧЕВАТЬ. Чтобы ты не натворил глупостей, даже лежа пластом на койке.

— Ты специально меня бесишь? Специально провоцируешь? Хочешь, чтобы я врезал тебе? А? Хочешь? Я это сделаю! Если ты сейчас же не захлопнешь свою варежку!

— ДА Я СЕЙЧАС САМ ПРИКОНЧУ ТЕБЯ! — с широко распахнутыми глазами вскрикивает Терренс.

— ДАВАЙ! — бросает вызов Эдвард. — ДАВАЙ, УБЕЙ МЕНЯ! ВПЕРЕД, ТЕРРЕНС! ДЕРЗАЙ!

— Че, струсил? Или думаешь, что я этого не сделаю?

— Вот и покажи, что ты не пустослов!

— Походу, тебя даже могила не исправит.

— Что, в штаны уже наложил? Испугался того, чего о тебе подумают люди? Боишься, что ты станешь для всех врагом номером один за причинение серьезного вреда милому и невинному парню. Которого все любят намного больше тебя.

— Я же сказал, НЕ ВЫВОДИ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ!

Терренс крепкой хваткой вцепляется Эдварду в горло и с учащенным дыханием уставляет пылающий злостью взгляд в его глаза. Несмотря на то, что парню не хватает воздуха, он тем не менее остается вполне спокойным, а на его лице проскальзывает хитрая ухмылка.

— Че ты лыбишься, придурок? Думаешь, я тут с тобой в игры играю? Все, блять, серьезно! Ахереть как серьезно!

— Не завидуй, братик, — уверенно говорит Эдвард. — В мире по-прежнему полно девчонок, которые готовы сию минуту тебе отсосать и кончают при виде твоих полуголых фоток.

— Ты ходишь по кончику лезвия, Эдди, — ехидно усмехается Терренс. — Твой длинный язык точно не сослужит тебе добрую службу.

— Зря пытаешься выглядеть устрашающим. Потому что мне ни капельки не страшно.

— Так я еще даже не начинал! А начну – вся твоя койка будет мокрая от страха.

— Теперь я понимаю, почему тебе не доверяли роли злодеев. Ибо в таких ролях ты просто бездарен.

— Не нарывайся, крысеныш! — Терренс покрепче сжимает горло Эдварда пальцами. — Со мной шутки плохи.

— Тогда убей меня. Убей, если кишка не тонка.

— Что, малой, смелый? Слишком дерзкий, я смотрю? Опять на жопу приключений ищешь?

— Ты че, зассал? — Эдвард ехидно усмехается. — Выпендриваться можешь только на словах! А сейчас вдруг хвостик поджал!

— Не недооценивай меня, Эдвард. Я свои обещания сдерживаю. Если я говорю – я делаю!

Терренс чуть крепче сжимает Эдварду горло после того, как в какой-то момент ослабляет хватку, вынуждая того с трудом вдыхать воздух.

— Ты всегда меня до чертиков бесишь. Но сейчас я ненавижу тебя особенно сильно.

— М-м-м, какая у нас совместимость! — наигранно улыбается Эдвард. — Ну прямо созданы друг для друга!

— Слышь, шелупень, харе меня бесить!

— И как же я тебя бешу? Тем, что дышу?

— Ты бесил меня даже тогда, когда валялся там на грани смерти. ДАЖЕ ТОГДА.

— Ты бесишь меня даже тогда, когда тебя рядом нет.

— А ты меня – когда я тебя вообще не знал!

— А ты меня – когда тебе еще на свете не было!

— Блять, вот наградила судьбинушка! Вот сделала она мне подарок ахрененный!

— Ну знаешь, меня она тоже не слишком порадовала, подарив кое-какое чудо. Которое считает себя крутым, самым лучшим и самым умным.

— Еще раз говорю – если я что-то обещаю, то всегда делаю. Если я захочу тебя прикончить, то ничто не заставит меня остановиться. Слышишь, ничто и никто!

— Тогда вперед! — дерзко бросает вызов Эдвард. — Убей меня! Вперед, Терри! Давай покончим с этим прямо здесь и сейчас? Избавим друг от друга ото всех проблем!

— Строишь из себя крутого, а в глазах страх, — отмечает Терренс. — Ты боишься помирать. Ой как боишься. Вижу, как тебе страшно. Вижу, как ты боишься, что я сдержу слово.

— Зато ты не боишься стать убийцей, я смотрю.

— Я ничего не боюсь.

— У всех людей есть страхи. Бояться чего-то – это совершенно нормально. Ничего не боятся только психи. Потенциальные пациенты психбольницы.

— На что это ты намекаешь?

— Ты