— Какая жалость! — прикладывает руку к сердцу Даниэль. — Мальчик чувствует себя как лошадка, которую принудительно закрыли в стойле, не давая ей возможности хоть немного побегать галопом по полям и горам.

— Да, не дают нашему пегасу раскинуть крылышки, — скромно хихикает Терренс.

— А копытом по морде от этого пегаса вы случаем не хотите получить? — с невинной улыбкой язвит Эдвард.

— Не волнуйся, братан, даже когда мы будем собираться втроем, то ни на секунду не забудем о тебе, — обещает Даниэль. — Пришлем тебе пару фоточек с наших посиделок.

— Да, посмотришь, как нам хорошо, пока ты здесь, — добавляет Питер.

— Ой, да делайте что хотите! — машет рукой Эдвард. — На хер вы мне сдались! Только помните, что как только я отсюда наконец-то свалю, то вам всем не поздоровится.

— Ребята, вам страшно? — хитро улыбается Терренс, переведя взгляд на Даниэля и Питера.

— Ой, у меня колени дрожат! — хихикает Даниэль, указав пальцем на колени, которым он сам же и трясет.

— А у меня сердечко забилось, как у зайчика! — поддакивает Питер, приложив руку к сердцу.

Эдвард громко и раздраженно рычит, оперевшись затылком о подушку, пока Даниэль, Терренс и Питер продолжают заливаться смехом и в какой-то момент дают друг другу пять.

— Ну вот, с малым все не так уж и плохо, — бодро отмечает Терренс. — Врач была права, когда сказала, что он быстро оклемается.

— Ага, сейчас ему температуру только собьют – и все, будет как огурчик! — весело отвечает Питер. — Соскочит с кровати и побежит как угорелый. Окно вон на радостях башкой проломит.

— Вы еще долго будете издеваться надо мной? — возмущается Эдвард. — И так, блять, херово, а тут вы еще бесите своими шуточками!

— Ну ладно-ладно, малой, не кипятись, — приподнимает руки Терренс. — Мы вообще-то любя. Ибо было бы грехом упустить возможность поиздеваться над тобой из-за того, что тебе нельзя бегать и прыгать.

— Для меня не секрет, что вы все дебилы.

— И правда, МакКлайф, расслабься, — бодро говорит Даниэль и присаживается на койку напротив Эдварда. — Это временно. Скоро ты опять будешь порхать как бабочка и заставлять всех ахеревать от того, сколько в тебе энергии.

— Да, приятель, потерпи всего пару-тройку дней, — советует Питер и присаживается рядом с Эдвардом. — И делай все, что тебе говорят врачи. Если не будешь бунтарем, то снова сможешь показать Перкинсу и МакКлайфу, с каким рвением надо заниматься спортом. И рваться на сцену выступать.

— Ага, а вы все это время будете испытывать мои нервы на прочность, с упоением рассказывая о каждой своей вылазке и отправляя мне фотки с вкусной едой, — хмуро бросает Эдвард.

— Ну а Наталия будет присылать свои обнаженные фотки, чтобы тебе не было совсем уж плохо, — хихикает Терренс. — Не имея возможности приласкать свою прекрасную кошечку.

— Ар-р-р, как же вы меня бесите! — стонет Эдвард, на пару секунд закрыв лицо одеялом.

— Нервничает пацан, нервничает, — по-доброму усмехается Даниэль.

— Ну ладно, братцы, на этом, пожалуй, хватит, — машет рукой Питер. — Издеваться над ним, конечно, ужасно весело, но у всего должен быть предел.

— Пользуйтесь, гады, тем, что я ничего не могу сделать, — буркает Эдвард. — Тем, что я болен и слаб.

— Ну все-все, крысеныш, расслабься, — тараторит Терренс, похлопав Эдварда по голове. — Мы больше не будем.

— Идите на хер, оболтусы! — Эдвард бросает короткий взгляд на окно. — Бесите…

— Кстати, а ты уже в курсе, что про твою болезнь уже написали в Интернете? — интересуется Питер, хлопнув Эдварда по плечу.

— Правда?

— Ага, не прошло и суток, как журналюги уже настрочили статейку об отмене концерта группы, — подтверждает Даниэль.

— Об отмене концерта? — округляет глаза Эдвард. — Организаторы так захотели?

— Мы захотели, — уверенно произносит Терренс. — Спросили разрешения выйти на сцену и лично сообщить народу о том, что сегодня мы выступать не будем.

— Что?

— А ты думал, мы выйдем на сцену без тебя? — удивленно спрашивает Даниэль. — Нет уж, нам никак не обойтись без самого классного гитариста на свете!

— Мы как сказали всем, что тебя увезли в больницу, как народ ахерел, — добавляет Терренс. — Некоторые девчонки в первых рядах даже заплакали.

— А сколько людей скопилось, пока мы с врачами ждали приезда скорой! Все переживали, шептались, спрашивали, чем они могут помочь…

— Что-то смутно припоминаю… — задумчиво отвечает Эдвард. — Хотя тогда я мало что понимал. Так… Помню, как кто-то что-то делал и говорил… Но не был даже уверен в том, не глюки ли это.

— У нас и самих голова кругом шла… — признается Питер. — Было трудно поверить, что все происходило на самом деле.

— Тем не менее одно я знаю точно. — Эдвард с легкой улыбкой по очереди смотрит на Питера, Терренса и Даниэля. — Вы были рядом. Я это видел. Я это чувствовал. Я это слышал.

— В тот момент все мысли о концерте отошли на второй план, — говорит Даниэль. — Наш волновало лишь твое здоровье.

— Знал бы ты, сколько усилий мы приложили для того, чтобы улыбаться поклонникам и делать вид, что все не настолько серьезно, — добавляет Терренс. — Мы не рассказали им подробностей и просто пообещали, что ты скоро вернешься в строй и будешь зажигать.

Эдвард сначала молча бросает скромную улыбку, а затем переводит грустный взгляд на сложенные перед ним руки.

— Простите меня, ребята… — неуверенно извиняется Эдвард.

— За что? — удивляется Даниэль.

— Я подвел вас. — Эдвард поднимает взгляд на Даниэля, Питера и Терренса. — Не только вас. Всех. Это из-за меня концерт не состоялся.

— Нет-нет, Эдвард, даже не думай об этом! — уверенно произносит Питер, приобняв Эдварда за плечи. — Все хорошо.

— Мне правда очень жаль, что так вышло. Вы все так рассчитывали на меня, а я…

— Ты ни в чем не виноват, брат, — мягко успокаивает Терренс. — Пожалуйста, не надо об этом думать.

— Я был готов выходить на сцену даже в таком состоянии и до последнего не хотел ничего вам говорить. Был готов