— Мы чувствуем все то же самое, приятель, — утешает Питер, похлопав рядом сидящего Терренса по плечу.

— А еще мне страшно представить, что будет с Наталией, когда Ракель скажет ей о том, что у Эдварда была остановка сердца.

— Я и сам беспокоюсь за нее, — качает головой Даниэль. — Для нас не секрет, что Рочестер у нас девчонка очень впечатлительная и ранимая. Плохо переносит потрясения.

— Будем надеяться на девчонок, — задумчиво произносит Питер. — Все зависит от того, сумеют ли они взять себя в руки и помочь ей продержаться.

— Если уж нам тяжело держаться, то им будет куда сложнее, — выражает опасение Терренс и потирает лоб ладонью. — Ладно бы, у Эдварда был бы тот же голодный обморок, и он быстро пришел бы в себя, запихнув в себя пару запеченных цыплят. Но он, сука, чуть не умер! А все из-за какой-то твари, которая пыталась его отравить.

— Скорее всего, этот голодный обморок только больше усугубил его состояние. Раз МакКлайф ничего не ел сегодня утром и ходил весь день голодным, то ему в любом случае стало бы плохо.

— Да уж, решил, понимаешь, парнишка на диету сесть, — скрещивает руки на груди Даниэль. — Хотя на хера ему надо? Он ведь он и так дохлый как сосиска! Если бы не гора мышц, то от него кожа да кости бы остались.

— Меня больше удивляет, почему отец с матерью ничего ему не сказали. Они ведь прекрасно видели, что Эдвард ни хрена не жрет. Мама-то уж точно должна была запихнуть ему в глотку хотя бы одну-две булки!

— Как-то все это странно, вам не кажется? — слегка хмурится Питер. — Да, я понимаю, что он хочет хорошо выглядеть в день свадьбы, но… Все же…

— И его усиленные тренировки не проходят зря, — отмечает Даниэль. — Вам не кажется, что Эдвард будто сильно похудел?

— Есть такое, — неуверенно кивает Терренс. — В последнее время он вообще стал еще более неугомонным, чем раньше. Мало того что ходит в спортзал несколько раз в неделю, так еще и дает себе дополнительную нагрузку.

— Это, конечно, хорошо, что он тратит свой огромный запас энергии, но мне что-то становится как-то не по себе, — выражает беспокойство Питер.

— Да уж, ты у нас, конечно, тоже одержим спортом и в любой удобный момент качаешь пресс и руки и прыгаешь на скакалке, — отмечает Даниэль. — Но ты по крайней мере знаешь меру. И с питанием у тебя все в порядке. Жрешь за обе щеки.

— И вам не кажется, что у Эдварда уже давно какой-то болезненный вид? — спрашивает Терренс, бросив сидящим по обе его руки Питеру и Даниэля взгляд.

— Согласен, в последнее время твой брат и правда какой-то сам не свой.

— Да, он выглядит очень усталым, — отмечает Питер. — Эдвард как будто бы все время очень мало спит и не высыпается.

— Точно-точно! Я только хотел это сказать!

— Не нравится мне все это, парни… — слегка хмурится Терренс. — Как-то все это очень уж подозрительно…

— Да, но он никогда ни на что не жаловался! — разводит руками Даниэль. — Да и не сказать, что МакКлайф стал менее разговорчивым и активным.

— Точно, этот парень по-прежнему охотно со всеми разговаривает, шутит, с толстым удовольствием выносит Терренсу мозг… — подтверждает Питер. — И со всей ответственностью подходит к своим обязанностям. Эдвард все это время работал так же много, как и мы с вами, и ни разу не стонал, что он задолбался, и не требовал отвалить от него.

— Эдвард и не станет жаловаться, — отвечает Терренс. — Как бы плохо ему ни было.

— Даже если он в последнее время выглядел неважно, на его продуктивности это никак не сказалось, — отмечает Даниэль. — Эдвард по-прежнему активен. Я бы сказал, даже слишком активен.

— Не зря этот парень меня пугает, — бросает Питер. — Он словно ураган: не знаешь, куда он повернет и какую херню нам ожидать от него сегодня или завтра.

— Уж не скрывает ли этот крысеныш чего-нибудь? — скрещивает руки на груди Терренс. — Вдруг есть что-то, о чем мы пока не знаем?

— В смысле? — сильно хмурится Даниэль.

— Должно же быть какое-то объяснение его состоянию! Не зря же Эдвард в последнее время такой задолбавшийся!

— Да ясно дело, что с ним не так: ему просто надо остановиться, отдышаться и отдохнуть, — уверенно заявляет Питер. — Какой человек не ахереет от той нагрузки, которую себе дает твой братец?

— Черт, и как я только упустил момент? — ругается Терренс. — Как мог сразу не заметить, что с Эдвардом что-то не так? Заподозрив что-то неладное тогда, я бы быстро решил эту проблему.

— Ты не обязан быть ему нянькой, Терренс. Эдвард – взрослый парень, который сам отвечает за свои поступки. Да, он не всегда включает башку и действует импульсивно, но это только лишь его ответственность.

— Как раз-таки обязан, Питер. Если никто не будет держать моего братца за трусы и остужать его пыл крепкими лещами, он натворит такой херни, что никто потом не сможет ему помочь.

— Даже сейчас этот парень вполне мог бы избежать того, что с ним произошло, будь он чуточку внимательнее. Можно было бы догадаться, что что-то не так, обнаружив, что бутылка уже была кем-то вскрыта. Эдвард прекрасно это видел, но его та херня не остановило, и он продолжил пить из нее. Осознанно. По своей воле.

— Вот видишь. За ним глаз да глаз нужен. Едва ли не с ложки его кормить и подтирать ротик.

— Ты же ничего не знал. Ты ни разу даже не подошел к тем бутылкам. Как и мы с Даниэлем. А вот Эдвард же сразу же подлетел к ним, стоило нам переступить порог гримерки. Не успели переодеться, как уже побежал пить. И это тоже не удивляет, ведь он всегда пьет много воды.

— Так или иначе это в какой-то степени моя ответственность. — Терренс переводит взгляд на сложенные перед ним руки. — Моя вина. Я не уследил за ним. Ослабил внимание и дорого за это заплатил.

— Перестань, МакКлайф,