Лирка начинала её понимать. Запоздало вспомнила про Хабдира, который ходил в банде Мариша и которого она готова защищать. Её с Хабдиром связывала не боль, а нежная привязанность.

Но всё же виларий сошёл с тёмного пути, а господин Мариш продолжал идти по нему.

— А то, что он… до сих пор… — Лирка закусила губу.

Лоэзия подняла на неё светлые, чистые глаза.

— Возможно, будь я вашей сестрой, меня бы это смущало, — призналась она, — но я родилась и росла в высшем обществе, — смешок из этих нежных уст магичка никак не ожидала услышать. — Я ещё в детстве смирилась, что жизнь не может быть одинаково справедлива для всех. Мой отец, его знакомые иногда творили такое… — она закусила губу. — И никто не считал их преступниками. Ни они сами, ни общество. Они словно выше самих законов. Но они же презрительно морщились, когда речь заходила о ворах, убийцах… Марише. Они презирают преступления, но, когда сами преступают закон, греха за собой не видят. И это куда неприятнее. Я смирилась с этим лицемерием, я выросла среди него. Мариш хотя бы честно предстаёт перед обществом в истинном своём облике.

Вспомнились господа Шиндые. Лирка не так часто имела дела с представителями знати. Её знакомства ограничивались друзьями, в законопослушности — по большей части — которых она была уверена. Ещё хайрен Иерхарид — оборотень в высшей степени благородный.

«Ты просто мало его знаешь», — цинично хмыкнул Иррес.

«Харид действительно хороший», — вступился за племянника господин Наэш.

Господин Шерех тоже неплохой.

«Его ты действительно неважно знаешь», — поспешил развеять её представления бывший хайрен.

В любом случае, на фоне её немногочисленных знатных знакомых семейство Шиндый смотрелось как пятно слизи. Но, выходит, они не так уж выделяются среди высшего света?

«Всё же подобное поведение не одобряется, — заметил господин Наэш. — Некоторые оборотни… и не оборотни тоже… могут оправдывать свои плохие поступки, не видеть в них ничего дурного, но открыто обсуждать в обществе не посмеют. Столкнутся с осуждением. Пусть это осуждение со стороны кое-кого и будет лицемерием. Плохие оборотни есть везде, Лиркая. В твоей деревне тоже далеко не все были хорошими, верно?»

«Вы, смертные, любите осложнять себе жизнь!» — в который раз повторил Иррес.

«Бессмертные, смотрю, страдают тем же, — иронично заметил господин Наэш. — Что там Господин Ваирак говорил? Ты, видимо, не всё нам рассказал».

«Чего я не рассказал? — изумился Иррес. — Наэш, я тебе даже про баб рассказывал, а это высшая степень доверия с моей стороны».

И Лирка даже знала почему. У безумного духа не всегда хватало смелости. Признаваться в таком было стыдно.

— Мне кажется, я немного понимаю вас, — выдохнула Лирка, сообразив, что с этими внутренними разговорами молчание затянулось.

— Мариш на самом деле хороший, — Лоэзия беспечно улыбнулась. — Он недолюбливает Ёрдела, но главным образом потому, что тот когда-то меня похищал. Но он никогда не причинит ему вреда, потому что я люблю Ёрдела. Мариш даже следит, чтобы он вовремя принимал лекарства, хотя всегда страшно при этом ругается, когда думает, что меня нет рядом. И Ёрдел тоже очень хороший, хотя он сам не всегда понимает, где хорошее, а где плохое.

Лирка нахмурилась. Если убрать то могущество, что окружало домоправителя и главного мага, то оставались двое ужасно покалеченных жизнью мужчин. Переломанные другими, они и сами продолжали путь к саморазрушению.

И тут она заподозрила, что они нуждаются в слабости нежной Лоэзии больше, чем она в их силе. Она ужасно хрупкая, но она готова любить их в той поломанности, в которой они существуют, не требуя, чтобы они становились менее ужасными.

Но именно в благодарность за такую любовь хочется быть немного лучше, «красивее».

— Да стойте же! — раздался за дверью почти сердитый голос Юдриша. — Я же говорю, Мариша здесь нет. На заднем дворе он.

— Так пусть придёт! — отозвался злой голос… хайнеса.

«Ох ты ж…» — успел выдохнуть Иррес прежде, чем дверь распахнулась и внутрь вошёл взбешённый как дракон в линьку Сильнейший.

Увидев Лоэзию, тот досадливо свёл брови. Явно не хотел пугать беременную женщину. Но вот когда его взгляд остановился на Лирке, брови изумлённо поползли вверх и бешенство сменило удивление.

— Дядя Юдриш, смотрите, какую ящерицу я поймал! — донёсся из холла радостный голос Ханёна.

Лирка ощутила, как покрывается холодным потом спина.

Во взгляде хайнеса появилась растерянность.

— О, господин, — первой опомнилась госпожа Лоэзия. Она солнечно улыбнулась Сильнейшему. — Присоединяйтесь к нам. Госпожа Лирка только приехала, мы ещё даже не успели толком обменяться приветствиями.

Хайнес моргнул и уставился на хозяйку дома с подозрением.

«Просрал святоша спор», — осклабился Иррес.

Хлопнула дверь, и вновь раздался голос.

— Эй, дядька Юдриш, а Лирка дома?

Подозрение переросло в уверенность, и Риш возмущённо уставился на Лирку.

— Серьёзно? — выдохнул он. — Здесь?

В дверном проёме появился лучащийся улыбкой Викан. Увидев спину хайнеса, он резко спал с лица, сдал назад и, развернувшись, заторопился прочь.

— Самое безопасное место? — возмущение набирало обороты. — Под боком у Мариша? Куда пошёл⁈ — рявкнул Риш через плечо Викану. — А ну вернулся, щенок! — и уже глядя на Лоэзию, с обидой изрёк: — Госпожа, от вас я такой подлости не ожидал.

Та виновато улыбнулась.

Глава 15

Порванный мешок с тайнами

— Сильнейший! — Викан обернулся с ослепительной улыбкой, словно несказанно рад видеть хайнеса. — Вы тут? А я прослышал, что Лирка поехала в гости…

— Не пудри мне уши! — рявкнул Риш, грозно скрещивая руки на груди. — Это в гостях-то она «дома»⁈

— А что такого? — парень с наигранной наивностью уставился на него. — Ёрдел брат Майяри, а Майяри почти сестра Лирке. А дом брата — твой дом!

Иррес внутри бессовестно ржал. Несмотря на неловкость ситуации, Лирка сама едва сдерживала улыбку.

— Дядя Мариш, смотрите! — не найдя дядю Юдриша, Ханён пошёл хвастаться добычей первому, кто попадётся. И попался ему возвращающийся домоправитель. — В саду поймал. Красивая?

— Отпусти бедное животное, — устало потребовал Мариш. — Отбросит из-за тебя хвост и будет потом мучительно отращивать новый.

— А я умный, я не держу её за хвост. Видите? Под брюшком.

— И где ж ты такого ума набрался? — насмешливо спросил оборотень. — На границе с Хоётором ящерицы точно не водятся.

Похоже, его вопрос смутил мальчика. На несколько секунд голоса смолкли. Затем Ханён неохотно ответил:

— Я только одну схватил за хвост. Но я не знал!

— Перепугался небось, когда хвост в руке остался? — развеселился домоправитель.

— Ещё чего! — возмущённо фыркнул мальчик, невольно реакцией подтверждая предположение.

Оба — и домоправитель, и