соцсетями клиники, ей хватит работы. И вообще, я мужчина и способен обеспечить семью.

Мы возвращаемся к гостям, к веселым разговорам о житейских проблемах. Каждый раз, когда я будто со стороны вижу, какой могла бы быть наша жизнь, ощущаю тягучую тоску.

– Я уже давно говорю, что Еве нужна машина, – возмущается Анна, обращаясь к моей свекрови. – Я бы на ее месте с ума сошла, сидя в четырех стенах. А машина решает эту проблему в одночасье.

– Да, но Виктор боится за нее после той аварии, что случилась в Москве.

– Аварии? – переспрашивает Анна. – Ты же говорил, что Ева просто не хочет садиться за руль, потому что у нее нет опыта вождения. Оказывается, ты уже ездила?

– Получается, да, – мямлю я, не зная, как отвечать на этот вопрос.

– Но ты же помнишь, как говорил это тогда, в пиццерии? – допытывается Анна, потом обращается к Элле: – Ты тоже была там, и Виктор…

– Аня, что ты прицепилась? – шутливо осаждает ее Денис. – Они сами разберутся.

– Так что за авария у тебя случилась? – спрашивает Элла, а я понимаю, что Виктор совсем запутался: матери он рассказывал одно, своим друзьям – другое. Стараясь всех запутать, он запутал сам себя.

– Честно сказать, я не очень люблю это вспоминать, – снова отвечаю я что-то невнятное, но замечаю, что Анна пристально глядит на Виктора.

– Так, друзья, отвлечемся от Евы и вождения. Она на самом деле совсем немного водила в Москве, попала в небольшую аварию, отделалась ушибом и теперь боится садиться за руль. Но мы с этим работаем. Да, милая? Я понемногу приучаю ее ездить хотя бы тут, по поселку. А там, глядишь, она втянется.

– Извини, если напомнила тебе о неприятном. Я все равно не могу понять, как молодая девушка в наше время может добровольно отказываться от машины, от работы, от развлечений. Ладно, ладно… Вижу, что опять лезу не в свое дело.

Свекровь картинно поднимает брови, всем видом давая понять, что бестактность Анны ее удивляет.

– Аня все не может перестать всех мерить по своей мерке, да? – усмехается Денис, нежно глядя на свою воинственную жену.

– Да все в порядке, – заверяю я. – Каждому свое, мы все разные, это и прекрасно.

– А мне кажется, отсутствие машины только на пользу, – замечает свекровь, накладывая себе греческий салат. – Сейчас люди стали мало двигаться. Что плохого в том, чтобы прогуляться пешочком до остановки?

– Да, но тут нужно идти едва ли не через лес. Ночью по темноте возвращаться одной опасно. Мало ли криминальных типов тут? А в городе? Денис говорит, в районе их больницы часто собираются всякие наркоманы и асоциальные личности. Однажды заехала за ним после работы – и ко мне в машину стал ломиться такой урод, я еле успела заблокировать дверь.

– Аня! Это был всего лишь наш сторож. И он просил прикурить, – смущенно прерывает жену Денис.

– Не знаю, выглядел он бомжом. Я вообще стараюсь не бывать там после темноты.

– Внешность обманчива, – небрежно бросаю я. – Иногда человек с идеальным профилем и чистыми ногтями может оказаться опаснейшим маньяком, а бомж и мухи не обидит.

Свекровь тут же впивается в меня глазами, и я в досаде замолкаю, утыкаюсь в свою тарелку. Правда, мы уже немного подмерзли – и через пару минут все с удовольствием перемещаются в гостиную.

Остаток вечера я сижу и смотрю на происходящее за столом как будто со стороны. Все смеются, разговаривают, дети бегают во дворе, оглашая его криками, а я не могу поверить, что живу в этом аду уже столько времени. Если бы кто только знал, сколько раз я задавала себе вопрос: а что будет, если я прямо сейчас встану и все выскажу? Если заявлю, что мой муж психопат и держит меня в плену, придумывая все новые и новые угрозы? Как он будет выкручиваться? Он бахвалится, что прекрасно меня изучил и может предсказать каждый мой шаг. Но и я его уже достаточно хорошо знаю, чтобы предугадать исход моего заявления.

Виктор догонит меня и закроет в комнате, а всем скажет, что мое психическое расстройство расцвело буйным цветом после свадьбы. Что во время отдыха я устраивала ему истерики и при всех обвиняла в тирании. Это могут подтвердить все, начиная от соседей, заканчивая нашими общими друзьями. Конечно, при таком раскладе (тут мне припомнят побег в пижаме) бедному мужу приходится не просто вкалывать, чтобы содержать нас, готовиться к открытию клиники, но и постоянно сопровождать меня, чтобы я не попала в неприятности, сбежав в город в одних трусах.

Даже если я бы попросила Зою подтвердить, какой он человек на самом деле, ее слова мало кого впечатлят. Девушка уже столько месяцев живет в психиатрической больнице, да еще и Виктор заявит, что это я вбила больной сестре в голову подобную ерунду. Кто из людей, собравшихся за этим столом, поверит мне? Кто встанет на мою сторону, если все они друзья и родные Виктора, да и его версия звучит в разы правдоподобней?

Когда наступает время десерта, мы пьем чай с медовиком, приготовленным Эллой. Анна все налегает на вино, в течение вечера она пару раз порывается поболтать со мной про книги или про жизнь в Москве, но Виктор всегда быстро оказывается рядом и ловко переводит разговор на саму Анну. Мне даже кажется, та решила, будто мой муж с ней заигрывает. Пытаюсь разгадать его новый маневр и понимаю, что он хочет очаровать ее, перетащить на свою сторону. Анна единственная новый человек, который пока не подпал под его чары и может трезво оценить ситуацию. Наученная горьким опытом, я не побегу больше к его друзьям.

В какой-то момент я так устаю, что плохо улавливаю нить беседы, но слова свекрови о том, что она с радостью переночевала бы у нас, чтобы помочь мне с уборкой, заставляют ожить. Я с радостью хватаюсь за эту возможность остаться с ней наедине, когда мы будем убирать посуду и хозяйничать на кухне:

– Отличная идея! Конечно, оставайтесь, мы так редко видимся. Можете вообще пожить у нас, там, в клинике, наверное, не слишком уютно.

– Когда ты была там последний раз? – подтрунивает надо мной Денис. – Я заезжал и видел ремонт в двух первых палатах. Там очень уютно, по-домашнему.

– Наверное, Ева не сильно интересуется психиатрией, – хихикает Анна. – Я ее понимаю. Не самая приятная сфера деятельности.

Смущенно молчу, потому что по всему выходит, я не самая внимательная и чуткая жена. Чувствую подвисший в воздухе вопрос, который явно крутится у всех