здесь, в своем молодом теле, перенесясь на сорок лет назад. В общем за исключением присутствия за моим столом Алены Сомовой, он очевидно не отличался особенно от первого празднования мною его наступления, хотя за давностью лет кое -какие обстоятельства и разные мелкие детали были мною конечно, основательно подзабыты.

Во втором часу ночи, когда мне с Аленой несколько наскучило смотреть «Голубой огонек» (все- таки не надо забывать, что мы видели его во второй раз в своей жизни), мы покинули моих родителей решив прогуляться по улице.

Оказавшись на свежем воздухе Алена, взяла меня за руку и сказала: — А ничего у тебя предки, нормальные. Твоя мама особенно не донимала меня своими расспросами. Я помню, к претендентам на руку и сердце моих детей, отнеслась куда как суровее.

— Она по моему до сих пор до конца не поверила в то, что ее сын домой невесту привез,- ответил ей я,- а кстати твои то родители как твои то родители отнеслись к поездке своей дочери к неизвестно к кому, да еще и в Лучанск?

— Нормально отнеслись. Я им охарактеризовала тебя как исключительно серьезного молодого человека, с самыми серьезными намерениями. Мама конечно была несколько удивлена, что у ее дочки синего чулка, вдруг целый молодой человек образовался, причем отношения с ним зашли уже так далеко, что она едет к нему домой встречать новый год, но в итоге она меня даже благословила. Кстати у меня родители очень молодые. Они поженились когда маме было всего девятнадцать лет. Так, что они меня понимают. Но ты обязан, Анохин, понимаешь, обязан, как можно скорее придти к нам в гости, на смотрины. Это обязательное условие!

— А ты значит согласна выйти за меня замуж? Я правильно тебя понял?

— Не гони лошадей вперед, дорогой Витя! Хотя если ты будешь правильно себя вести, я обещаю вернутся к рассмотрению этого вопроса. Но несколько позже. Понял меня?

— Понял, понял. Смотри как кругом тихо. Ни тебе салютов, ни тебе фейерверков. А в двадцать первом веке какая стрельба бы стояла! Отвыкли мы с тобой от такой тишины.

— Что же делать? Пока в Китае не произвели все эти салюты и фейерверки. И не забудь, что все эти празднества не будут тянутся целых полторы, а то и почти две недели. Как это происходит в том времени откуда мы пришли. Вернее из которого мы вернулись сюда.

— Да Советский Союз страна рабочая и работающая. Тут не принято долго праздновать. В том числе и новый год. Всего пару дней. Напился, опохмелился и к станку! Или еще куда.

Когда мы вернулись домой мои родители уже спали. Я и Алена прошли в мою комнату. В ней, очевидно стараниями моей мамы была разложена раскладушка, а на ней положен комплект постельного белья. Я кивнул на нее головой и спросил Сомову:

— Ну, что очевидно, как истинный джентльмен, я должен уступить тебе место на кровати, а сам улечься на этом произведении советской промышленности?

— Ты с ума сошел Анохин? Сказала возмущенным тоном Сомова,- это, что же получается, ты будешь в одиночку балдеть на этом роскошном ложе, а я так же в одиночку, должна буду мерзнуть на твоей кровати? Ты, что же желаешь моей смерти от переохлаждения? Нет, дорогой Витенька, этому не бывать! Спать мы должны вместе. И никуда ты не отвертишься от этого. И кстати, я так соскучилась по тебе, что вот прямо здесь готова съесть тебя! Даже не съесть, а сожрать! Так, что никаких раскладушек! И думать об этом не смей! Понял?

Днем второго января я стоял с Аленой в очереди в кассу на автовокзале Лучанска. Новогодние праздники завершались и надо было возвращаться обратно в Краснознаменск. Впереди маячила экзаменационная сессия, которая впрочем не внушала мне больших опасений, поскольку я чувствовал, что уже вполне адаптировался к своей новой молодой жизни. Моя растерянность так часто посещавшая меня в первые дни после состоявшегося переноса, назад в 1982 год, окончательно покинула меня, я вновь кажется уже полностью привык к жизни в молодом теле, а главное настроение у меня теперь почти всегда было приподнятым. Рядом со мной стояла прекрасная девушка, о которой я так мечтал в своей первой жизни, одновременно проклиная себя за то, что так и не решился или не смог завязать с ней отношения в дни моей первой студенческой молодости. И вот и мне и ей выпал уникальный шанс все поправить, попробовать переписать черновик своей жизни, и кто знает быть может сделать ее более счастливой?

Мы стояли весело болтая обо всем и ни о чем, иногда начиная пихать друг друга. Я вдруг заметил какими счастливыми и веселыми глазами смотрит на меня Алена. Получив от меня очередной толчок в бок она сердито нахмурилась и прошептала мне на ухо:

— Прекрати пихаться Анохин! От тебя нет никакого покоя! То ночами спать мне не давал, всю заездил, а теперь еще и пихаешься! Я на тебя маме и папе пожалуюсь,- и не выдержав серьезного тона она прыснула в ладошку.

Периодически открывались и хлопали входные двери, в помещение автовокзала заходили все новые пассажиры, я рассеянно скользил взглядом по их лицам, как вдруг заметил знакомое лицо, принадлежащее рослому мужчине средних лет в коричневой ондатровой шапке. Через мгновение я узнал его. Это был Максим Григорьевич Фролов, отец моей первой жены Галины и следовательно мой будущий тесть. А стоящей рядом женщине я узнал его жену и мою тещу.

Тут дверь открылась еще раз и в помещение вошла совсем юная девушка, в которой я узнал Галину Фролову в будущем замужестве Анохину.

Я был просто ошарашен этой встречей и в первую минуту никак не мог понять, как семейство Фроловых, в полном составе, оказалось здесь, в Лучанске, сегодня второго января тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. И тут же я догадался, вспомнив, что у них в моем городе проживал близкий родственник, родной брат моей тещи и как видно, они решили приехать к нему из Москвы, на новый год, а сейчас возвращались обратно к себе домой.

Увидев мое переменившееся лицо Алена встревоженно спросила меня: — Витя, на тебе лица нет. Что случилось? Тебе плохо?

Я кивнул ей головой в сторону семейства Фроловых и нагнувшись прошептал ей на ухо: — Вон там видишь этих людей? Мужчину в коричневой шапке, а рядом с ним женщину и девушку?

— Ну вижу. И что?