class="p1">Ну, а какое наслаждение может быть без сладкого? Это неправильно!

Прежде, чем я успела открыть папку с фотографиями, я почувствовала, как боль распространилась по низу моего живота. Затем отпустило.

Я напряглась.

Что, опять тренировочные схватки?

Но тогда почему такие сильные?

Постаравшись успокоиться, я принялась дальше рассматривать наши фотографии. Через пару минут боль пронзила меня еще раз, заставляя зажмуриться.

Вспомнив, что врач говорил о необходимости засекать время, я посмотрела на телефон. Между схватками прошло четыре минуты. Ладно, не о чем волноваться. Пока.

Попытавшись встать, я почувствовала, как будто мне стало чуть легче. По моим ногам стекала вода, и ледяной пот выступил на моей спине.

— Рустем! — закричала я, держась за живот. — У меня воды отошли.

В мгновение ока Щеголев оказался рядом со мной.

— Но… Тебе рожать только через неделю, — пробормотал он, мечась по комнате, как сумасшедший.

— Спроси у своего ребенка, почему он решил появиться именно сегодня, — фыркнула я, стараясь не показывать мужу, как мне больно.

Поездка в больницу прошла как в тумане. Мы приехали достаточно быстро и уже через некоторое время меня на каталке привезли в палату, поставили катетер и провели необходимые исследования. Схватки становились практически невыносимыми.

Хорошо еще, что Рустема выгнали из палаты, потому что толку от него не было никакого, а фокус внимания врачей и акушеров все-таки должен был быть на мне, а не на теряющем сознание папаше.

Вот оно, крепкое мужское плечо…

Часы схваток тянулись невозможно долго, но благодаря анестезии я умудрилась даже немного поспать. Когда ощущение, что я больше не могу, было на грани терпимого, медбратья переложили меня на кушетку и перевезли в родзал.

Бригада была готова.

Забравшись на стол, я пыталась слушать врачей, превозмогая дикую боль.

— На счет «три» мне нужно, чтобы вы тужились, — произнесла акушерка. — Раз, два, три!

Я пыталась сделать все, что от меня зависело.

— Сильнее! — повторил другой голос, и я повторил свои действия. На этот раз с громким криком.

Мне казалось, что мои легкие сжимаются с каждым толчком, воздуха безумно не хватало. Но спокойные лица врачей буквально уверяли меня, что все идет по плану.

— Еще, красотка!

Я начала тужиться сильнее и вдруг почувствовала неимоверное облегчение и услышала громкий детский плач.

Усталая улыбка появилась на моих губах.

— Мамочка, ну, кто у нас?

— А кто у нас? — непонимающе пробормотала я, наблюдая за тем, как ребенка осматривают неонатологи.

— Все понятно, — хмыкнул врач. — Поздравляю, у вас замечательный мальчишка.

Я улыбнулась еще шире.

Все, что происходило дальше, было как в тумане. Доктора кружили вокруг меня, ребенка забрали, меня перевезли обратно в палату, и я отключилась.

Проснувшись, я увидела самое прекрасное зрелище в мире: рядом со мной стоял Рустем и держал нашего сына на руках. В его глазах застыла неимоверная нежность.

Щеголев, заметив, что я проснулась, сел рядом со мной и показал лицо мальчишки.

Маленький сморщенный комочек счастья с голубыми глазками и светлыми волосиками, как у его отца. Сердце забилось от радости, когда я увидела, как сын морщил носик.

— Спасибо за сына, родная, — произнес Рустем, целуя меня. — Теперь я самый счастливый человек в мире.

Он вытер слезы, выступившие на моих глазах, и передал ребенка мне.

— Он очень похож на тебя, — улыбнулась я. — Копия.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, Рустем.

Щеголев обнял меня за плечи, и мы замерли в моменте. Я смотрела на своих мужчин, и на сердце в мгновение стало слишком тяжело от свалившегося на него счастья.

Таир и Рустем.

Мои мальчики.

Моя поддержка и опора.