тем, он неожиданно приобрёл славу успешной торговой площадки на востоке страны. Кочевники с удовольствие торговали здесь мясом и шкурами, мехом и тканями тонкой выделки, своеобразным оружием и, конечно же, лошадьми. К покупке у них ценились изделия из дерева, разнообразная еда, двергские поделки, скот. Ярмарка чуть восточнее города не замирала, кажется, никогда, но в город торговлю, в целях безопасности, не пускали.

Барон был на девять лет меня старше, и мы давно не виделись с ним.

В отличие от меня пехотинца, он всегда больше предпочитал кавалерию и ещё издали я увидел его характерную походку.

– Мастер Гринвальд, – обратился я к нему на двергский манер.

Мигом обернувшись, он секунду вглядывался в моё лицо и чёрные нити, наползавшие на него с шеи, не укрылись от его внимания.

– Стэн, старичок, ты ли это? – Спросил он меня, беря меня за плечи. – Чего такой мрачный? Чего весь в чёрном? Что за меч у тебя новый за спиной? – Забросал он меня вопросами.

– Дело к тебе есть, сотник. – Только и ответил ему я.

– Ну, раз дело, то иди за мной. – Ответил мне барон, и мы зашагали к его дому, больше похожему на маленькую то ли крепость, то ли тюрьму.

Пока мы обедали, я рассказал ему кое-что из моих задумок и той информации, которой снабдил меня маршал Вирэн. Тщательно всё обдумав, Гринвальд сказал:

– Политика – это грязная игра, сынок. У меня есть люди и среди окружения Черока и среди окружения Чингира. Здесь по-другому никак. Кочевники, как стихия и только по косвенным признакам можно понять будет ли шторм или ясная погода. Понимаешь, о чем, я? – Спросил меня барон.

Не дождавшись моего ответа, он продолжил:

– Я сведу тебя с людьми Черока, а дальше ты уже сам, старичок. Договорились?

Этот его вопрос тем более не требовал ответа и, посидев ещё немного, вспоминая совместные годы службы, мы договорились о том, что завтра человек барона найдёт меня и даст нужные инструкции. Почти двух недельная дорога, вымотала даже меня. Вороной, обихоженный и накормленный баронским конюхом, уже давно отдыхал в конюшне, Мерк, как обычно, болтался непонятно где, а скорее всего на кухне, выпрашивая сметаны, которую он так полюбил. Я же был уже в той степени усталости, в которой наступает некоторое отупение. Хотелось отскрести себя дочиста и завалиться спать, а в процессе ещё и поесть, как следует.

Гринвальд предвосхитил все мои желания, а слуга, проводивший меня до моих покоев на эту ночь, был любезен и обещал привести мою одежду в порядок. Чудесно отмывшись от дорожной пыли и грязи, я оделся в чистую смену исподнего и взялся ухаживать за своим кожаным доспехом и прочей амуницией. Еда, которую для меня принесли, была простой и вкусной. Томлёное мясо, свежие и отварные овощи, свежий хлеб, фрукты, вершиной кулинарного изыска был огромный кекс и огромная кружка чуть прокисшего молока.

Спал я как убитый, подсознание странная штука, здесь в городе Дозор, под присмотром губернатора барона Гринвальда, мне было спокойно как никогда. Следующее утро защекотало мой нос вкусными запахами кухни и готовящейся там по солдатскому рецепту каши с мясом. Идеальная, по моему мнению, еда. Барон я помню, тоже любил её. Наша совместная любовь объединила нас за завтраком. Ложки вскоре застучали об днища тарелок и мы, сыто отдуваясь, откинулись на резные спинки стульев.

– Ну что угодил я тебе с кашей? – Посмеиваясь в закрученные вверх усы, спросил мой старый сослуживец.

Шестой десяток лет почти не оставил отпечатка на бароне. Его фигура, как я её помнил, была всё также подтянута. Усы, лихо закрученные вверх на кавалерийский манер те же, вот только морщин немного прибавилось, и лысина стала больше.

«На себя бы посмотрел». – Подумал я, – сам-то стал каким? Скоро только в капюшоне сможешь ходить, чтобы людей не пугать.

Но мысли эти не задержались в моей голове, мне было всё равно, что обо мне подумают, или скажут. Я чувствовал приближение к цели, этого было достаточно. Поблагодарив хозяина дома, я из вежливости испросил дозволения на осмотр города и отправился на прогулку. Как я и ожидал, уже очень скоро меня догнал невзрачного вида восточник и объяснил мне как, где и когда я смогу найти человека, которого искал вчера. Мероприятие было опасным, и я чувствовал, что это пахло засадой, подставой, а в лучшем случае смертью. Но ехать было надо. Артефакт сам себя не соберёт.

Экипировавшись как обычно, я взял с собой только походные вещи. Я знал, что либо я вернусь сюда вскоре, либо они мне больше не потребуются, не зачем попусту Вороного нагружать поклажей.

Всё, что было за Вестой, так именовалась река бравшая истоки в Северных горах и являющаяся границей земель людей запада и кочевников, называлось Морем кочевников. Почему морем – да потому, что степи эти были бесконечными. Здесь было красиво по-своему. Невысокие сопки, травы, пыль. Всё здесь было в жёлтых тонах с тысячью оттенков этого цвета.

Ярмарка, река Веста, остались позади, и я продолжал двигаться точно на восток. Когда солнце коснется горизонта, меня найдут и приведут куда надо. Такие несложные инструкции я получил в Дозоре и теперь следовал им. Вороной похрустывал по пути незнакомой для него травой, и я чувствовал, что он ещё не составил о ней своё мнение, вкусно или не вкусно. Мерк же, передавил уже целую кучу различных мышеподобных существ разного размера и сейчас отстал от нас, потерявшись из вида.

Волнение моё нарастало и не напрасно. Уже вечерело, когда я, наконец, увидел стоящую посреди степи, одинокую юрту. Это было похоже на странный тряпичный дом, чуть похожий на шатёр. Но вскоре я узнал, что изнутри он может выглядеть очень по-разному. При моём приближении, из юрты вышел старый и совсем седой кочевник. Морщины, цвет лица, овал его лысой, непокрытой сейчас головы, напоминали запечённое яблоко и только ярко-синие живые глаза говорили о том, что этот старик ещё в силах и при разуме. Мы одновременно подняли руки в древнем как мир знаке приветствия.

В следующий момент, западный ветер, дувший мне в спину, и сопка в ста шагах впереди от меня, сотворили со мной злую шутку. Подобно урагану, из-за дальней сопки вылетел отряд конных кочевников. Выносливая, быстрая порода их лошадей ценилась на весь Карн, вот только нрав у этих мелких лошадок был злобный. Десять, двадцать, двадцать пять всадников вылетели незнамо откуда и начали свой хоровод вокруг меня.

Я знал эту тактику, они не дадут мне приблизиться,