Одинокая гора была уже рядом. Её массивный силуэт возвышался над деревьями, подавляя своим величием.

Как-то так вышло, что все гоблины тоже называют её «Одинокая», и у меня на карте она тоже стала так обозначаться. Не знаю, из-за культурного доминирования это или ещё чего-то, но факт остаётся фактом: мы влияем на ход событий, творим историю своими руками, ногами и другими частями тела.

На седьмом часу марша Тали подняла руку, и колонна остановилась. Кетра неслышно подошла ко мне.

— Мы близко. За этим хребтом начинается их территория. Мои разведчики уже на месте, наблюдают. Главный вход в расщелине между двумя скальными выступами. Ведёт в систему пещер и тоннелей. Есть два запасных выхода: один на северном склоне, в зарослях кустарника, другой, совсем узкий, на восточной стороне, почти у самого подножия. Через него может протиснуться один шкриняп, не больше.

— Есть стражники?

— У главного входа двое дозорных. Вялые, невнимательные. Вооружены копьями. На запасных выходах охраны нет.

Я кивнул и жестом подозвал командиров: Орочи, Спартака, Шрама, Миори, Коржика и Тали. Собрались за ближайшим валуном, где нас не видно со стороны хребта.

Я начертил палкой на земле примерную схему, опираясь на описание Тали.

— Вот расщелина, главный вход. Вот здесь северный, здесь восточный. Нам нужно блокировать все выходы одновременно, чтобы ни одна тварь не ускользнула. Шрам, бери двадцать бойцов и перекрой северный выход. Тали, посади пару разведчиков на восточный, он узкий, там хватит двоих с луками. Основной удар через главный вход.

— А как же муравьи, вождь? — Коржик подался вперёд, глаза горели.

— Муравьи пойдут первыми, как только снимем часовых. Миори и я сделаем это с дальнего расстояния. Первыми пусть идут воины без наездников. Они идеальны для прорывов подземных тоннелей: хитин защитит от копий и дротиков, а в узких проходах их челюсти и лапы эффективнее любого оружия. Они создадут панику и хаос, сомнут первую линию обороны. За ними идёт Спартак с пехотой. Орочи, ты со своими орками замыкаешь и расширяешь захваченное пространство. Миори, стрелки остаются снаружи и контролируют вход на случай, если кто-то попытается вырваться.

— А наездники? — не унимался Коржик.

— Наездники в резерве. Если тоннели окажутся достаточно широкими, введёшь их во вторую волну. Если узкие, будете ждать снаружи. Если кто-то умудрится проскочить наружу, задача наездников — догнать и поймать либо убить. Не рискуй кавалерией в замкнутых пространствах, где муравей не может развернуться. Тем более что кто-то должен остаться охранять королеву! Малютке одной будет грустно и одиноко…

Коржик кивнул, хотя по его лицу было видно, что ему хочется рвануть в бой верхом на своём хитиновом красавце прямо сейчас.

— Там есть шаманы? — уточнил Орочи.

— По данным Тали, их осталось немного. Они приоритетная цель, как и всегда. Если увидите шамана, бейте сразу, пока их магия безумия не накрыла защитников. Нам тогда станет гораздо проще. И в любом случае, как только шаманы падут, всё будет кончено.

Тали добавила:

— Мои разведчики оценивают гарнизон примерно в тридцать-сорок бойцов. Остальные двести, которые появились за эти дни, ещё слишком слабы для полноценного боя. Низкие уровни, плохое оружие. При нашей численности и внезапности атаки исход предрешён.

— Не расслабляемся, — предупредил я. — В замкнутом пространстве любой бой опаснее, чем в поле. Темнота, узкие проходы, невозможность отступить — всё это может сыграть с вами злую шутку, если будете невнимательны. Всё, мастерим факелы и подкрепляемся. Спартак ещё раздаст волшебный эликсир. На сборы и занятие позиций у нас час. И ещё одна важная вещь…

Комнадиры затаили дыхание, словно я собираюсь открыть им великую мудрость…

— Тали, насколько я понимаю, выучила несколько фраз на их языке. Когда сопротивление будет сломлено, попробуем предложить капитуляцию. Нам не помешают живые пленники. Горы трупов — это горы опыта. Но иногда живой враг полезнее. У нас всегда будет хватать тяжёлых работ, где придётся пахать на износ. Лучше, чтобы это делали те, кого не так жалко. Мёртвые шкриняпы не копают медную руду и не таскают камни. Так что бейте тех, кто сопротивляется. Но, если бросят оружие и поднимут руки, вяжите.

Спартак скривился. Ему явно хотелось устроить кровавый погром, но возражать вождю не стал. Орочи одобрительно кивнул, Шрам просто пожал плечами.

На этом совет закончился. Армия рассредоточилась в подлеске, прячась за деревьями и валунами. Я нашёл удобный камень, присел и позволил себе минуту тишины.

Странное чувство… Я веду армию в наступательный поход. Не защищаю свой дом, не отбиваю атаку, а целенаправленно иду уничтожать чужое поселение. Захватывать территорию. Порабощать население…

Если бы мне год назад кто-то описал мои ближайшие жизненные планы, я бы посоветовал ему обратиться к специалисту. А теперь вот сижу на камне, светящийся меч на поясе, и я прикидываю, как эффективнее использовать гигантских муравьёв для штурма подземных пещер…

Впрочем, совесть не мучает. Совесть мучила, когда я хоронил двадцать своих бойцов после атаки шкриняпов на Матрассийск. Когда видел молодых гоблинов с испуганными глазами, которых смяли в бою берсерки. Когда Миори дрожала после сражения, когда её перчатка была в крови, а рука — травмирована.

Шкриняпы хотели войны? Они её получат!

* * *

Атаковали мы в очень удачный момент. Солнце слепило стражам пещеры глаза, и они не заметили бы нас, даже если бы мы подобрались метров на двадцать. Мы с Миори остановились гораздо дальше, прицелились и пустили в ход своё дальнобойное оружие. Перед глазами появились первые уведомления о заработанном опыте.

Никакой попытки захватить стражников живыми мы не планировали. Если бы желтопузые подняли шум, это могло бы стоить жизни моим бойцам.

Шрам со своей группой давно ушёл к северному выходу. Тали отправила двух орков-разведчиков к восточному лазу.

Мы выжидали, пока все не займут позиции. Наконец, от Шрама замаячил боец, трижды свистнул и убежал обратно к своему командиру. Это значило, что они тоже готовы.

Я посмотрел на Коржика. Молодой гоблин сидел на земле рядом со своим скакуном, прикрыв глаза. Губы его беззвучно шевелились. Он отдавал ментальные команды десятку воинов-муравьёв, выстроившихся у расщелины, ведущей к главному входу. Чёрные хитиновые бойцы замерли статуями, только усики подрагивали.

— Готовы, — открыл глаза Коржик.

Я поднял руку. Вокруг меня замерло полторы сотни бойцов. Спартак перехватил меч поудобнее. Орочи медленно поднял молот с плеча. Миори приготовила стрелу.

Рука опустилась.

— Вперёд! — скомандовал я.

Десять муравьёв-воинов рванули в