завладеть огнём, стать его хозяйкой. Кирилла кидает в сторону, прижимает к полу, его будто что-то тянет и выгибает. Он не справится. В венах уже не огонь – лава.

Где-то разрывается телефон.

Кирилл стискивает зубы и повторяет то, что выучил давным-давно. Он – огонь. Он – земля, из которой растёт всё живое. И пламя становится корнями, которые заключают тень в клетку. Запах гари исчезает, его сменяет аромат вспаханных полей по весне, стогов сена, свежескошенной травы.

Тень недовольно шипит и стихает под оковами заклинания. Кирилл не сразу понимает, что сила хаоса успокоилась. Он перекатывается на спину, смахивает со лба налипшие волосы. В тишине комнаты ему кажется, что его дыхание похоже на хрипы загнанного зверя. Снова звонит телефон.

С трудом поднимаясь, Кирилл бредёт к тумбочке, спотыкаясь о раскиданные вещи, и хватает его не глядя.

– Ты в порядке? – Голос Николая – как ушат холодной воды.

– Наверное. – Тот редкий случай, когда он сам толком не понимает, можно ли назвать такое состояние «в порядке». – Кошмары вернулись.

– А, ясно… Справился?

Из распахнутого окна тянет гарью – видимо, кто-то поджёг содержимое мусорного бака на улице. Кирилл проводит ладонью по лицу, разгоняя цветные круги. Кое-как нащупывает шершавую створку и захлопывает раму, оставляя вонь по другую сторону стекла.

– Вполне. – Если не считать назойливых воспоминаний о том, что было после нападения теней на особняк родителей.

И какой ты после этого страж?

– Могу приехать.

– Коля. – Раздражение перевешивает усталость. – Ты больше не мой якорь.

Густое молчание повисает на другом конце. Кирилл знает, что эти слова Николаю слышать особенно невыносимо.

– Ты прав. Просто проверяю, что ты не уничтожаешь мир. До завтра.

Раздаются короткие гудки. Губы пересохли. Горло саднит так, будто он наглотался дорожной пыли. Кирилл доходит до стола и дрожащими пальцами достаёт из пачки сигарету, подносит ко рту. Рука нашаривает мягкий картон коробка спичек. Крохотный огонёк мерцает в темноте комнаты. Тело саднит от жара, который прошёлся с головы до ног и подпалил одежду.

Видимо, он слишком устал и вымотался – от смертей молодых ребят, от атаки теней – вот и кошмары вернулись. По крайней мере, наяву родители живы.

Для тебя важна только Служба.

Царапины на спине саднят и ноют, потревоженные его метаниями. Скорее всего, пора поменять повязки, но, чёрт дери, у него сейчас нет сил даже на это!

Когда перестают дрожать пальцы, Кирилл снимает футболку, прожжённую в паре мест, и идёт в душ.

После получаса под прохладной водой мир ещё плывёт. Кирилл хватается за деревянные стены, чтобы не споткнуться и не скатиться с широкой лестницы, когда спускается в кухню. Бредёт по тёмному дому, больше похожему на заброшенное хранилище. Когда-то он принадлежал его родителям, пока отца по работе не перевели в Англию. Они с матерью забрали все вещи, оставив сыну, который вернулся однажды на каникулы, голые стены. Даже в маминой оранжерее стояли лишь пустые горшки.

Он, конечно, сделал вид, что ему плевать. На самом деле он ощущал себя выкинутым из их жизни, потому что отец так и не смирился с его решением стать стражем.

По огромным панорамным окнам кухни стучит осенний дождь, и его стылость холодит кожу, когда Кирилл, зажав сигарету зубами, встаёт на стул и приоткрывает фрамугу на самом верху.

Наверное, надо заварить один из тех травяных сборов, которые советуют лекари Службы.

В три часа ночи одиночество кажется тоскливой данностью. Кирилл привык справляться с ним, растворяя его в пламени магии, в чае Саши и Сюзанны, в цифрах и словах отчётов, в рутине дней. Но этого так ничтожно мало, когда он на грани того, чтобы сгореть.

Тебя не было рядом! Ты предал семью, Кирилл.

Вокруг Кирилла вьются тени, тычутся в руки, когда он достаёт из шкафа тяжёлую керамическую турку. Невесомые отголоски мира по другую сторону, совсем безобидные и ласковые. Газовая плита вспыхивает гудящим синим пламенем. Кирилл надеется, что пронзительная крепость кофе смоет гарь внутри.

Хоть пропади в своём мире теней!

Дёргается щека. Эти слова, брошенные три года назад, осели в голове так надёжно, что их ничем не вытравить. Он до сих пор помнит ярость отца.

С тех пор Кирилл считает, что не имеет права ни с кем сближаться. Он старается держаться подальше – как от родителей, так и от друзей.

Только невыносимо постоянно быть одному, и он возвращается в дом Саши, зовёт в гости Сару. И чертовски боится, что однажды тени придут и за ними, а его не будет рядом.

Кофе вскипает, и Кирилл переливает его в самую большую кружку, бросает звёздочки бадьяна. Что ж, он, по крайней мере, может попытаться не дать ещё кому-то умереть.

Кофе горчит. Кирилл допивает вторую чашку и откидывается на кожаную спинку стула, потягиваясь. Ему нравится мансарда тем, как в ней слышен дождь. И что через большое окно можно видеть небо со звёздами и луной – конечно, в те редкие ночи, когда тучи не заслоняют их. Рабочий стол упирается в стену со множеством заметок на маленьких разноцветных стикерах.

Кирилл понимает, что опять не выспится, и какой-нибудь случайно встреченный лекарь в Службе будет укоризненно выговаривать, что стражам иногда надо отдыхать. Особенно тем, у которых то бессонница, то кошмары, то раны от теней.

Кирилл перебрал досье каждого пропавшего ученика. Сравнил информацию, но всё-таки надо отдать аналитикам, пусть ищут связь. Он её в упор не видит.

Кирилл понимает, что почти задремал, когда вздрагивает от звонка телефона. Проводит ладонью по лицу, смахивая назойливую сонливость, и хрипло отвечает:

– Да?

– Я только что приземлился и мечтаю о доброй порции виски! – Звонкий голос Дани врезается в барабанные перепонки.

– Тебя не было два месяца. И первым делом ты тащишь меня в бар?

Кирилл встаёт, чтобы вытряхнуть пепельницу в мусорное ведро, которое глухо хлопает крышкой. Деревянные доски пола приятно холодят ступни, когда он подходит к окну. Кирилл ощущает сейчас свой внутренний огонь как умиротворённого зверя и вызывает дым, который начинает клубиться над ладонями. Вертит его, закручивая в спирали, забавляясь, как с ласковым зверьком.

– Кирилл, время шесть утра. Самое то для кофе по-ирландски. Ты не представляешь, что я притащил из поездки и с кем познакомился. Тебе точно понравится. Но я соскучился по городу и всем этим латте и капучино. Такси! Погоди… всё, я влез в машину. Давай-давай, вылезай из дома и тащи свои кости в Rock’n’roll bar. Да-да, на Сретенку, – последнее уже явно водителю.

– Ты не мог хотя бы выбрать магический бар? Что, там коктейли лучше? – Кирилл подходит к груде одежды и выдёргивает из