он бы решил никогда не иметь дела с таким человеком, о котором Ким рассказывал. Это был или законченный псих, или идиот, который рвался к героической смерти.

Капитан дослушал все до конца, потом посмотрел на Ростика. В его взгляде, а еще заметнее — во взглядах всех остальных ребят, которые стояли вокруг, появилось что-то в высшей степени неприятное, словно они только сейчас заметили, что Ростик, например, неизлечимо болен.

— Итак, лейтенант, объясните свои действия.

— А что тут объяснять? — Ростик и в самом деле не знал, что ему следует рассказывать. — Прыгать все равно нужно было. Я увидел этих акул только в воде. Когда увидел, рванул, конечно, как ошпаренный. — Он повернулся к Киму:

— Ну, не сожрали же они меня, в самом деле!

— А что бы я сказал Васильевне, если бы сожрали? Ты об этом думал?

— Ладно, — подвел итог капитан. — Действия Гринева нахожу глупыми, но оправданными.

Люди сдержанно зашумели. На Ростика старались не смотреть, да и ему почему-то трудно было глядеть по сторонам. Он стал проталкиваться сквозь толпу.

— Ты куда, Гринев? — позвал его капитан.

— Хотел позавтракать и переодеться.

— Ты уже высох. Давай лучше лодку осмотрим и выработаем ответные меры. А потом позавтракаем вместе.

И капитан в сопровождении своей свиты пошел к зачаленной «Калоше». Ростику ничего не оставалось, как остаться. Потом он сдержанно, чуть не шепотом попросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Ребята, вода у кого есть? Пить хочется.

Он не успел договорить, как добрых пять фляжек протянулись к нему, можно было напиться, даже не сходя с места. Одна из фляжек принадлежала Казаринову. Его-то воду Ростик и взял, улыбкой извинившись перед остальными. Отхлебнув почти половину и почувствовав, что жажда, появившаяся от волнения, купания и сидения на солнцепеке во время буксировки, отступает, Ростик спросил инженера:

— А чего Дондик пожаловал?

— Это я в город, когда вы вчера улетели, дал информацию об исчезнувшей лодке. И вот поутру… В общем, он прилетел на лодке Хвороста. Знаешь такого пилота? Серегин его пока на лодку Антона пересадил.

Ростик Хвороста не знал.

— Пока?

— Ну, пока Антон не вернется. — Внезапно инженер улыбнулся в тридцать два зуба. — Знаешь, ночной телеграф, кострами то есть, сработал. Дневной пока не тянет, а ночной, через Чужой город, — пожалуйста.

«Ну хоть один счастливый человек нашелся», — подумал Ростик, отдал фляжку и пошел к «Калоше». Его видок в кальсонах и тельняшке смутил тех девчонок, которые из любопытства подошли ближе, но делать было нечего.

У лодки в самом деле возник довольно интересный обмен мнениями. Хотя и жаль, что он не услышал открывающее прения, как частенько бывало, мнение Пестеля. Протолкавшись через толпу, он разобрал лишь продолжение:

— Я думаю, товарищ капитан, что акулы пришли на запах крови. Трупов в лодке нет, значит, они оказались в воде, и в итоге…

— А почему они на Ростика не бросились? — спросил кто-то.

— Дуракам — счастье, — буркнул Ким, но так отчетливо, что слышно было, вероятно, у дварского берега.

— Я к тому и веду, их мог отогнать гравилет, — произнес Пестель.

— Не очень-то они пугались, когда я над самой водой висел.

— Ты устроил водяные вихри и водовороты. К вихрям они не привыкли.

Дондик тем временем осмотрел всю лодку. Его поведение выглядело довольно дельным, если понимать, что он пытался вот так сразу, с ходу определить все происшедшее и нарисовать общую картину событий. Подумал, кивнул Квадратному, стоявшему на коленях около трупа, который уже вытащили на камни набережной. Старшина заметил этот жест.

— Труп именно рассечен. И очень острым предметом. Сила удара такова, что… В общем, я видел такое только однажды. У нас на речке плотогоны уснули, врезались в камни на порогах, плот, увязанный стальным тросиком, лопнул. Один конец троса пришелся по… В общем, разрубил парня, как хлыст. Тут, пожалуй, еще чище.

— Понятно, — кивнул Дондик. — Кстати, то, что пропали все горошины, — это важно или не очень?

Один парень, длинный, ломкий, чем-то неуловимо напоминающий богомолов, какими они были в самом начале, покрутился на месте, словно пытался обернуться во все стороны разом.

— Какие горошины?

— Ну, те, что добытчики собирали, — пояснил ему Ким нехотя.

— Нет, не то, что пропала их добыча, а то, что кто-то сумел достать даже те горошины, которые закатываются под стлани и которые добытчики ленятся доставать, — пояснил Дондик.

— Ну и что? — спросил на это Казаринов. Он не понимал.

— Это значит, что у нападающих были руки, — в благодарность за воду пояснил ему Ростик негромко.

Кто-то из рядовых, которые стояли на причале, зашептал что-то так горячо, что его поскорее закрыли от начальственных глаз. Но Ростик расслышал пару слов и теперь не сомневался — если они быстро не решат эту загадку, по обоим человеческим городам пойдет байка, что губиски вернулись терроризировать Одессу.

Примерно так же понял ситуацию и капитан. Он поморщился, потом спросил, ни к кому не обращаясь:

— Кстати, сколько было добытчиков?

Из толпы ответил бородач, которого Ростик расспрашивал вчера вечером:

— Восемь… Погибло восемь человек.

Тогда высказался Ким. И, о чудо, на этот раз в его голове уместилась еще одна идея, кроме подозрения в сумасшествии Ростика. И даже не подозрение в Ростиковом нездоровом пристрастии к. акулам:

— Помпа тоже пропала. Разумеется, вместе с масками.

— Компрессор, — поправил его Пестель.

— Один компрессор качал воздух обоим водолазам? — спросил Дондик. — Я не знал, что вы там подняли производительность компрессора.

Бородатый бригадир добытчиков потупился, потом честно признался:

— Мы в последнее время работали в одиночку. У нас есть, конечно, двойник, чтобы качать на двух водолазов, но… Тогда ручку приходится очень уж здорово крутить, и все равно дыхания не хватает. А добыча от этого ничуть не зависит, и с точки зрения безопасности — то же самое. Глубина небольшая, видно все, что человек внизу делает. Вот мы и решили, чтобы не заряжаться попусту кессонкой, работать по одному.

— Не верю, — сказал капитан, — что по одному добыча не больше. Вы же висите над полями такой плотности, что там не то что двоих, пятерых водолазов можно в ряд вести, и все равно всем хватит работы.

Бородач еще больше потупился.

— Узкое место не поля, а время, когда под водой можно сидеть. Или пришлось бы брать с собой человек двадцать.

— Ладно, мы отвлеклись. — Капитан еще раз осмотрел «Калошу» от носа до кормы, потом выпрыгнул на пристань. Кто-то даже подал ему руку, ко он ее не принял. — Все-таки кто на ребят напал? Ведь не с невидимками же мы столкнулись? Они должны были спуститься в