я хочу, чтобы ты задавала темп. Храп выносливей твоей Пенки.

– Ну… ладно. – Девушка не то чтобы до конца поверила, но что толку искать подвох? Угостила Пенку корочкой, села в седло. – Трогаем, что ли.

Солнце медленно ползло вверх. Впрочем, кроны старых грабов прикрывали тропу достаточно плотно, чтобы путников не донимала жара. Мариана пустила Пенку шагом, и Барти мысленно одобрил девушку: тропа шла все круче в гору, лезли из земли корни, то и дело приходилось отводить от лица ветки. Рыцарь придержал гнедого, увеличивая разрыв, и достал самострел: здесь, вдали от жилья, может вывернуться навстречу кабан, выйти из орешника черный медведь или прыгнуть с ветки дикий кот. А отпугивающие хищников амулеты гораздо лучше действуют на стоянке, чем в пути. Конечно, он приврал неопытной девице: задний в паре худо-бедно прикрывает переднего.

А ее, видит Господь, прикрывать надо! Девчонка совсем не умеет по опасным местам ездить; сразу видно, если и путешествовала раньше, то по трактам, да под надежным присмотром. Ей бы по сторонам смотреть, а она, вон, в сумке роется… еще, чего доброго, прихорашиваться начнет!

Тут к дороге подступил густой орешник, и Мариана спешилась.

– Ты куда? – оторопел Барти. Еще не хватало, как маленькой, «ореховую охоту» начать!

– В кустики, – зло ответила девица. – Или нельзя?

– Иди, – махнул рукой рыцарь.

Мариана исчезла надолго. То ли впрямь орехов решила нарвать, подумал Барти. Пойти поискать? А вдруг у девчонки живот прихватил, то-то сраму будет.

– Мариана!

– Сейчас, – злым голосом откликнулась девушка. Похоже, решил Барти, и вправду каша впрок не пошла. Да, вот уж не было печали…

Мариана вывалилась из кустов с таким сердитым лицом, что Барти предпочел обойтись без вопросов, советов и прочего сочувствия. Молча подождал, пока девушка влезет в седло и тронет Пенку, пристроился в трех корпусах сзади.

А ведь неладно дело, подумал вскоре. Обычно Мариана чем злее, тем прямей спину держит и тверже расправляет плечи. Как сигнал: «Не тронь, хуже будет!»

А сейчас хоть спина и прямая, но не так. То ли о седло опирается, то ли просто напряглась. В лицо бы глянуть…

Рыцарь подогнал Храпа, окликнул:

– Мариана!

Девушка обернулась:

– Что, сэр Барти?

Хмурая. Брови сведены, и, кажется, не так давно кусала губы.

– Поглядывай, тут вскорости ручей должен быть. Коней напоим, да и воды набрать надо.

Молча кивнула.

Горда девица не по делу, покачал головой Барти. Такая помощи запросит, когда только умереть с ней рядом и останется. И ни малейшего понимания, что так только делу навредит и друзей подведет. А еще в королевские рыцари собралась, с эдаким характером… сейчас тебе!

Ручей показался ближе к полудню.

– Привал, – скомандовал Барти.

Мариана сползла с седла с таким видом, будто нынче утром впервые села верхом. Да что с девчонкой?!

В голову сэру Барти навязчиво лезла старая, мало кому известная по нынешним спокойным временам примета: что горы – или, в другой версии, гномы – могут не принять путника. Отторгнуть, обессилить, довести до срыва, отчаяния, умопомрачения – да много чего еще. Заставить развернуться и уйти. Или бежать сломя голову, не глядя и не понимая: к дороге ли, в чащу глухую, а то и вовсе к пропасти. Причем не обязательно – плохого человека. Просто того, кому, по их мнению, не место здесь. Говорят, случалось такое и с врагами Подземелья, и с теми, кого гномы хотели защитить от ждущей в горах опасности.

Его не пустили на путь-под-горой. Может ли быть, что Мариану не хотят пускать на верхнюю тропу?

– Скажи, Мариана, – осторожно спросил рыцарь, – в Корварене, когда ты была у гномов…

– Ну?

– Ничего странного не произошло?

– Странного? – Мариана приподняла брови в чуть наигранном удивлении. – Что ты называешь странным, сэр Бартоломью?

Ох, что-то было, уверился Барти. Но вслух сказал:

– Не знаю, Мариана. То, что заставило бы их следить за тобой. Или желать твоей погибели, – добавил после короткой заминки. – Может, ты видела что-то, не предназначенное для людей. Или…

– Не вижу причин для этого вопроса, сэр Бартоломью! Но, скажу честно, если бы и видела – не сказала бы. И вы не вправе спрашивать о том, о чем меня просили молчать.

– Теперь – не вправе, – вздохнул Барти. – Когда узнал, что тебя просили молчать. Но, Мариана… можешь ты мне ответить на другой вопрос?

– Какой?

– Ты с ними не ссорилась?

– С чего бы?! – на этот раз Мариана удивилась искренне. – Конечно, нет!

– Хорошо, – пробормотал Барти. – Хоть это хорошо.

– К чему вдруг такие вопросы, сэр рыцарь?

– Мы идем в горы, Мариана.

Девушка презрительно хмыкнула.

– А я и не заметила! Еще что-нибудь спросите, благородный сэр?

– Да, – решился Барти. – Раз уж ты разрешила.

– Ну?

– Ты не заболела, Мариана?

– С чего ты взял?!

Барти внимательно посмотрел девушке в лицо. Мариана опустила глаза, покраснела.

– Послушай, ближайшее жилье впереди – Каменный Рог, и до него три дня через горы. Если ты в дороге свалишься…

– Не свалюсь! – огрызнулась Мариана. – Еще начни мне петь «сидела бы ты дома, вязала бы носки»!

– Глупо. – Барти пожал плечами. – У тебя поручение в Ич-Тойвин, и ты не исполнишь его, если в дороге сляжешь.

Мариана вскочила, сжала кулаки.

– Я сказала, что не свалюсь! Хватит уже трястись надо мной со своей рыцарской заботой! Неженку нашел! Думаешь, раз девушка, то умеет только хныкать!

– И скандалить, – кивнул Барти. Мариана запнулась, схватила ртом воздух… махнула рукой и села к Барти спиной. Ну что же, подумал рыцарь, по крайней мере, она не повернет назад. Бывает польза и от неумеренной гордости.

А Мариана куталась в плащ и кляла насмешницу-судьбу. Конечно, рано или поздно это должно было случиться, но почему не через три дня, в Каменном Роге? Не через четыре или пять, в Южной Миссии? Почему сегодня?!

Дома она пережидала женские дни за рукоделием или занималась несложными хлопотами по дому. И уж точно не садилась верхом и не тряслась целый день в седле! Что же удивляться тупой досадливой боли? Удивительней, что вовсе не скрючило пополам. Пройдет…

Хотелось лечь, свернуться клубочком и не вставать до вечера. Хотя почему до вечера? – лучше сразу до утра. Мариана хмыкнула, оглянулась на Барти: чем занят? Рыцарь осматривал копыта у Храпа. Сказал, заметив ее взгляд:

– Перековать пора. И твою тоже. Ты как, Мариана, горячего хочешь? Могу костер развести.

– Некогда, – вздохнула девушка. – Давай лучше вечером пораньше остановимся. Я кашу сварю…

Кашу варил Барти. Мариана и так последний час держалась на одном упрямстве. Едва рыцарь скомандовал остановку, девушка сползла на землю, села, подтянув