— Медсестра проводит вас в палату. И, кстати… — он покосился на золотой слиток. — На будущее: в наших краях предпочитают карточки.

— Что такое карточки? — спросил Даррен, когда мы вышли в коридор.

— Потом покажу, — улыбнулась ему. — Вместе с телефонами и торговыми центрами. А пока давай устроим тебя с комфортом.

Глава 40

Глава 40

Вера

Я мерила шагами длинный, стерильно-белый коридор клиники. От окна с видом на парковку до двери с табличкой «Операционная. Посторонним вход запрещен». И потом поворачивала обратно. Снова и снова.

Даррена увезли час назад. Он держался молодцом — деловито кивнул мне, когда санитары покатили каталку, и даже попытался улыбнуться. Но я не могла забыть его напряженный взгляд на прощание. И от этого не находила себе места.

Да что там! Я жутко боялась за него. Выдержит ли его сердце наркоз? Не случится ли осложнений? Как долго ему придется восстанавливаться? А если операция не поможет, и он снова будет мучиться от боли — как я смогу смотреть ему в глаза после того, как сама уговорила?

Прижалась лбом к холодному стеклу окна и закрыла глаза. Где-то там, за дверью операционной, сейчас решалась его судьба и я ничем не могла помочь. Впервые мне приходилось бездействовать и просто ждать. И это ожидание в неизвестности казалось невыносимым.

— Вера Рейнольд?

Молодая медсестра выглянула из-за дверей оепрационной.

— Все прошло успешно, — произнесла она. — Операция стандартная, без осложнений. Ваш муж в послеоперационной палате, но пока под наркозом. Вы сможете его навестить через пару часов.

У меня подкосились ноги. Я прижала ладонь к губам, чтобы не разрыдаться от облегчения.

— Спасибо, — прошептала ей. — Спасибо вам.

Медсестра понимающе кивнула и добавила:

— Поводов для волнения нет. А пока — отдохните, выпейте кофе. Пациенту сейчас нужна спокойная и счастливая жена, а не заплаканная и несчастная.

Я слабо улыбнулась ей в ответ. Мудрый совет.

Делать нечего — Даррен пока без сознания, и мне предстояло убить где-то два часа времени. Я вышла из клиники, вдохнула горячий городской воздух и направилась в сторону торгового центра.

С деньгами проблем не было. Перед операцией мы с Дарреном зашли в одно местечко с вывеской «Ломбард», и герцог выложил на прилавок несколько драгоценных камней из своих запасов. Оценщик сперва даже усомнился в подлинности — «таких чистых камней я не видел за всю свою карьеру!», — но, проверив, выкупил все и отвалил весьма приличную сумму. Теперь у меня была пухлая пачка пятитысячных купюр, и я знала, на что их потратить.

Сперва — сладости для Ника. Я направилась к кондитерскому отделу и принялась нагребать всего и сразу. Пирожные с кремом и ягодами, коробка макаронс — разноцветных, похожих на драгоценные пуговицы. Чупа-чупсы — несколько штук. Какой ребенок откажется от леденца на палочке? И, наконец, киндер-сюрпризы — целая горсть. Я вспомнила, как в детстве обожала их, и решила, что Нику понравится и игрушка внутри, и сам процесс разворачивания фольги.

Потом отправилась за продуктами для Даррена. Фрукты, соки, минеральная вода, что-нибудь легкое и полезное. Пусть порадуется, когда очнется.

Я уже спешила обратно, прижимая к груди пакеты, когда в фойе клиники увидела знакомую фигуру. Высокая, с копной рыжеватых волос и быстрой, летящей походкой — Марина.

Она, конечно же, не узнала меня и прошла мимо. Еще бы! Я была в чужом теле — каштановые локоны, карие глаза, другая фигура. Но все равно не смогла сдержаться. Пакеты полетели на пол, и я бросилась к ней с криком:

— Маришка!

Подруга вздрогнула и уставилась на меня с таким выражением, словно я только что приземлилась с Луны. Честно говоря, отчасти так и было.

— Простите, мы знакомы?.. — она с подозрением оглядела мой скромный прикид.

— Это я, Вера. Пожалуйста, только не пугайся.

— Девушка, если это шутка, то она не смешная. Свою подругу я бы узнала из тысячи. Но вы — не она.

— Ты мне не веришь? А помнишь, как ты рожала Алису, и врачи сказали, что все плохо и у тебя мало шансов родить здорового ребенка? Я ходила в церковь и ставила свечку каждый божий день, пока тебя с малышкой не выписали. А потом на крестинах только у меня на руках она переставала плакать. Помнишь?

Марина замерла. В глазах заблестели слезы. Она смотрела на меня, не мигая, и я видела, как в ее голове рушится привычная картина мира. А потом она прошептала одними губами:

— Этого никто не мог знать. Никто, кроме моей Веры.

— Я знаю, Мариш. Потому что это я.

Она схватилась за стену, и я даже испугалась, что нам понадобится медицинская помощь. Но подруга взяла себя в руки.

— Как… как такое может быть? Ты другая! Совсем другая!

— Это долгая история, — я обняла ее крепко, до хруста. — Давай найдем какой-нибудь уголок, и я все объясню.

Мы просидели в кофейне напротив клиники целый час. Я рассказала ей короткую версию — ту, которую можно было уместить в рамки здравого смысла. Ну или почти уместить. Рассказала, что умерла в своем старом теле, а потом очнулась в этом. И теперь живу в другом мире, но могу иногда заглядывать в гости. И что мужчина, которого оперировал ее муж, — это мой Даррен.

— Так ты замужем? — Марина всплеснула руками. — И как он? Кто он? Откуда?

— Он герцог, — я не смогла сдержать улыбку при виде ее шокированного вида. — Владеет замком на берегу моря. Хромал десять лет, а теперь, благодаря твоему Славе, возможно, будет снова ходить без трости.

— Герцог? — Марина потрясла головой. — Вера, ты понимаешь, что это звучит как бред?

— Понимаю. Но это правда.

— Моя подруга герцогиня. Очуметь! Ну ты, мать, даешь.

Она умолкла на какое-то время, очевидно переваривая информацию, а потом улыбнулась.

— Знаешь, я всегда говорила, что ты достойна самого лучшего. Похоже, Вселенная меня услышала. Ты ведь по-настоящему влюблена, да?

Щеки вспыхнули, и я не стала отрицать.

— Да. Мне очень повезло с ним. Он замечательный.

— Ну вот, — Марина поднялась и подхватила сумку. — Тогда я рада за тебя. А теперь мне пора кормить Славку, а то он так и просидит голодный весь день. Трудоголик! — она показала на пакет с