— Волхва нету, Неждана, — проговорил подошедший Волеслав хриплым надорванным голосом. — Если кто-то жив остался, он мог в капище увести. Следов нету, но снег был недавно.

— Предлагаешь ещё раз в капище сходить?

— Болото уже замёрзло. Можно на санях доехать. Быстрее будет.

— Поехали, — кивнул я.

— Погоди, княже! А как же это, — волхв махнул рукой в сторону тел, разбросанных по всей деревни.

— А как ты их сейчас изо льда вынешь? Кусками? — я тоже был не против дать убитым последнее упокоение, если тут так принято, но как это сделать физически? — Я разберусь, — кивнул я в итоге, и велел Колывану с Никанором подготовить носилки, чтобы перенести все тела после того, как я их отогрею алгоритмами терморегуляции, к большому кострищу в центре деревни.

Через два часа, после того как погребальный костёр забрал всех найденных нами бывших жителей этой мирной деревушки, мы отправились на санях по узким лесным тропкам к капищу. Если волхв прав, то там могли быть выжившие.

…

В оставленном нами на капище шалаше мы нашли трёх живых, но сильно замёрзших женщин, и мёртвого волхва. Старик был ранен, но из последних сил вёл остатки своей деревни к месту, где надеялся получить защиту богов. Этой ночью он там и умер.

Женщин мы укутали в мех и напоили горячими отварами. Обморожений я при первом осмотре не обнаружил, просто сильное истощение и последствия шока.

Они узнали Волеслава и теперь ревели хором возле костра.

Надо было мне в местный валун модуль горюч-камня сделать тоже автономным. Может и старик был бы сейчас жив, если бы они сумели, придя сюда, отогреться на нём. А так даже огня развести сами не смогли. Если бы мы ещё часика на три задержались, то и эти трое тоже уже не оклемались бы.

Какой-то грустный квест у меня. Не такого я вовсе ожидал. Думал, с этой рунной магией тут устрою рай для себя и моих людей на отдельно взятой части суши. А тут до рая придётся, похоже, сильно покорячиться, чтобы все такие повороты судьбы пройти.

Всех родных и близких из их деревни вырезали разбойники, сами чуть не околели до смерти, но уже через полчаса, после того как отревелись и излили своё горе на исповедника-волхва, все три, как выяснилось, весьма молодые девицы начали постреливать глазами в мою сторону. Волеслав им рассказал про меня, и девки явно оживились. Вот что с этими людьми не так? Тут трагедия, смерть, мировая скорбь, а они, как только слегка отогрелись, сразу переключились на жизнь. Как так природа работает в человеческом сознании, что даже страшное горе может заменяться в голове на мысли о будущем, едва внешние условия поменяются, и блеснёт луч какой-то новой надежды.

— Поехали уже, — кивнул я Волеславу после того, как справили тризну по умершему старому волхву.

Как-то много в последнее время мы трупов сжигаем. Нехорошая какая-то тенденция пошла. Или это просто жизнь мне так о смерти напоминает, чтобы я тут сильно нос не задирал в своём волшебном попаданчестве? Ладно, коли так. Понял я всё! Хватит уже!

…

На обратной дороге я поинтересовался у Волеслава амулетом старого волхва Неждана. Как-то так незаметно он перекочевал на шею к нашему волхву, что я даже сразу и не заметил.

— Ну, а что? Амулет, как амулет. Чего там интересного-то?

— Волеслав!

Он вздохнул и протянул мне кругляшок.

Тяжёлый, бронзовый, весь в рунах, загадочный и волшебный.

Ника тут же идентифицировала предмет.

— Один модуль с алгоритмами ментального воздействия (морок, гипноз, внушение).

— Ну да, действительно, ничего интересного, — и я протянул его назад волхву.

А у того аж глаза на лоб полезли.

— Да как же так, княже? У меня вон только дождь призывать можно было и мелкую живность подманивать, и то ты хвалил как. А Неждан с ним мог морок наводить, и ты говоришь, что он ерунда? Он, небось, и спастись смог только укрыв под мороком и себя, и девок этих.

— Я не сказал, что ерунда. Я сказал, что ничего интересного. Не работает он. Сломался, наверное.

Волхв открыл было рот, но через секунду уже его захлопнул.

Ну не буду же я ему рассказывать про все возможности этой реальной вурдервафли? Встроенный в мою чурову сетку модуль отвода глаз или ментальный отпугиватель, как в домашнем стороже бабы Луши, тут даже рядом не пляшут. Наводить иллюзии — это же крутотень невдолбенная! Прям не плюшка, а цельный рояль.

— Больше восьмидесяти процентов алгоритмов модуля заблокированы программными заплатками, — проговорила Ника, подводя итог экспресс-анализу нового рунного кода.

— Ну, это не проблема!

Ника промолчала.

— Не проблема же?

— Ну, как сказать. Это как сложная операционная система, в настройках которой есть куча разных мелких параметров. И изменение любого из них может привести пользователя к непоправимым последствиям.

— Это как?

— Ну ты же программист! Представь, что будет, если допустим зациклить программу увеличения температуры ядерного энергоблока и при этом заремить алгоритмы контроля критической температуры.

— Большой бум?

— Угу. То же самое можно сделать и с матрицей сознания живого человека, если заиграться с алгоритмами ментального воздействия.

— И чё делать?

— Как что? Учиться! Я же тебе говорила — тебе надо будет изучить этот код. Ты же это любишь?

— Ну, не то, чтобы прям предпочту учёбу вместо отдыха где-нибудь на Мальдивах, лёжа в шезлонге и с коктейлями в обоих руках.

— Очень смешно! Но, впрочем, деваться тебе как бы некуда.

…

Было у меня опасение, что пока мы тут будем ездить по округе, кто-то из давно ожидаемых людей Горемысла захочет не вовремя навестить Сосновку с недружественным визитом. Но, обошлось. И, вернувшись обратно со спасёнными тремя девушками, я тут же засобирался ехать дальше по пути следования местных беспредельщиков ещё хотя бы на две-три деревни. То, что в первой же деревеньке выживших уже не оказалось, ещё не означало, что в остальных эти головорезы всех под корень извели.

На третий день мы вернулись обратно в совершенно разбитом состоянии. В пустых деревнях были только обглоданные волками трупы. И никого живого. Ни собак, ни другой живности. Будто мор прошёл. Сами по себе деревеньки были небольшие, народу так проще было прокормиться, поделив лес на зоны ответственности и кормления. Но это и сыграло злую шутку. Вырезая деревеньки по одной, бандиты чувствовали себя весьма вольготно. Отпора им нормального никто дать не мог. До меня.

Мародёрничать мы особо не стали, но набрали какого-то железного инвентаря и посуды. Не пропадать же добру. Навалили три телеги и поехали домой.

Выйдя