пусть господа командиры забирают себе, раз они им так дороги. Колышек в углу тем временем тихонько вылез из земли, и полотнище мягко осело Жорту на голову. Ну и пусть, дома оно и падает по-домашнему.

Глава 10

Разбудило меня солнце, которое подлезло под навес с восточного края и улеглось точнехонько мне на лицо. Какое-то время я еще сопротивлялся, жмурился и слушал, как шумит на перекатах река, но светило оказалось настырнее, пришлось разлепить веки и оглядеться. Вокруг стояли ровные ряды сырца, кирпичик к кирпичику, любо-дорого посмотреть, а прямо у моего бока громоздилась куча булыжников самого разного калибра, от кулака до доброго арбуза, и смотрелась она посреди этого порядка сущим безобразием.

— Моя прелесть… — невольно проговорил я, приобнимая ближайший камешек.

Хотя чего лукавить, главное сокровище лежит не под навесом, ношу я его в голове, и от него уже вот-вот закипят мозги. Мыслей за ночь набралось столько, что они толкались в очереди и наступали друг другу на ноги.

Кирпич, к слову, я еще затемно успел бережно переложить в дальний конец навеса, чтобы освободить место под новых жильцов. Перекладывал на ощупь, зато аккуратно, сырец товарищ обидчивый, и теперь у лепщиков с утра будет тема для разговоров.

Вообще, спать под навесом недалеко от реки, да еще и не под защитой стен, удовольствие сомнительное. Из леса в любой момент может пожаловать кто-нибудь голодный, из реки кто-нибудь мокрый, а у меня из укреплений ряды кирпича да лопата под рукой. Но увы, других вариантов пока особо и нет, дом мой существует в виде траншеи, а в бараках каждый угол давно расписан между беженцами.

Кстати, о бараках, еще ночью, пока брел от старосты, я прошелся вдоль них с инспекцией и в целом остался доволен. Строятся они в огромном темпе, секции прибавляются одна за другой, и в этом плане у нас все хорошо. Бьерн свое дело знает, кровля ложится ровно, ряд к ряду, и однорукий Барн помогает всеми силами, где придержит, а где и прикрикнет на нерасторопных. И это прекрасно, у занятого человека нет времени чувствовать себя бесполезным, а Барну сейчас дело нужнее любых утешений.

Сторож у последней секции, который спал на инструменте когда я вынырнул из темноты, сначала подскочил, но узнал меня и махнул рукой, мол, ходи где хочешь, только не греми. Знал бы он, чем эта ночь закончится, формулировал бы пожелания аккуратнее. Внутри секций пахло свежей дранкой и стружкой, вдоль стен штабелями лежали стопки бересты, и даже в темноте чувствовалось, что работа здесь не останавливается, а разве что ночует.

Но пунктик в списке грядущей экспедиции все равно остался на своем месте, я ведь обещал протез, значит надо его сделать. Еще в лазарете я сулил Барну руку-шпатель и звание главного штукатура деревни, но с тех пор аппетиты у меня подросли, и теперь хочется чего-нибудь обязательно интересного и функционального, а в идеале чтоб и Основу вмещало, и умело что-то само. Протяну к нему домой проводок от магистрали, и будет Барн класть свою руку-базуку на ночь на зарядку, а днем выполнять ею работу. Что там кровельщику нужнее, рука-гвоздодер? Рука-топор? Есть над чем помозговать, и это одна из тех редких задач, о которых думать сплошное удовольствие.

Но сейчас голова занята другим, пусть сонный туман пока и не отпустил.

Встал я исключительно силой воли, тело голосовало против всеми фракциями и требовало еще часок, а где-то я его даже понимаю, ночь выдалась насыщенной. Вот только утренние переговоры с собственным телом лучше не начинать вовсе, проиграешь всухую, так что я молча поднялся, добрел до ведра и попил водички, побольше, чтобы разогнать кровь. Следом выбрался из тени на солнышко и постоял немного, задрав лицо к небу, после такого глаза хотя бы соглашаются держаться открытыми.

Забавная все-таки штука это ваше утро, вечером ты герой и титан, планов на завтра громадье, ты уже почти бросил все вредное и начал все полезное, и засыпаешь в обнимку с этим замечательным настроением. А просыпается утром вместо титана пердёжная амеба, которая не понимает, зачем вообще родилась на этот свет, и просит родить ее обратно.

В прошлой жизни я на эту тему даже умных книжек начитался, вечером человеком распоряжается дофамин, а он щедрый и раздает авансы направо и налево. Утром же смена караула, в кровь выходит кортизол, и мозг первым делом ищет, где враги и что болит, а если врагов нет, назначает врагом сам подъем.

Лечится это, к слову, просто, и лечится с вечера, все решения принимаешь заранее, одежду с инструментом готовишь заранее, а утром не решаешь вообще ничего, тело само топает по накатанной дорожке. Пока амеба возмущается, человек уже умылся и работает, и мозгу к его пробуждению остается только одобрить происходящее. По этой схеме я и живу, и пока она не подводила.

До реки от навеса полсотни шагов, теперь такую роскошь могу позволять себе каждое утро. Разделся и ухнул с бережка в холодную воду с головой, а когда вынырнул и отфыркался, с берега уже неслось.

— О, глядите! — Герт восседал на своем бревне с удочкой и до моего появления откровенно скучал. — Мастер купаться изволят! Мыло сам варит, а моется как простой!

— Мыло для работы, Герт, а это забота о здоровье, — отозвался я, разгребая воду.

— Слыхал, Нирт? Забота! — Герт развернулся к соседу, но тот дремал, привалившись к бревну, и участвовать в утренней программе отказался наотрез. — А рыбу ты мне всю распугал, между прочим!

— Твою рыбу еще вчера молот распугал. Все претензии к прогрессу. — парировал я. Да и берега мало что ли? Шел бы, вон, ниже по течению, там сом клевал раньше.

— Во! А я о чем! — неожиданно легко согласился Герт и заново забросил удочку в то же место. Видимо, удобное бревно для него сегодня куда важнее улова.

Дальше по распорядку шла зарядка, так что я разогнал Основу по конечностям и погонял ее кругами, чтобы вытрусить из головы остатки тумана и заодно прочистить каналы, или где она там у меня течет. Под конец взялся за лопату, подпустил в нее Разрушения и от души порубил воздух, аж загудело. Со стороны стройки на меня старались не смотреть, и правильно делали, нервы целее будут. Зато пока махал, мысли наконец начали раскладываться по полочкам, и ночная история выстроилась по порядку.

А