я не старалась сон никак не идет в голову. Я только и делаю что вожусь в постели.

Поэтому встаю и подхожу к подоконнику, смотря на темное небо, и краем глаза вижу, как металические ворота открываются и во двор въезжает машина представительского класса. Значит, встреча будет тут.

Автомобиль подъезжает к самому входу, из нее выходят два охранника и человек, который мне снится в самых страшных кошмарах.

Захаров-старший сам выходит из автомобиля, застегивая пиджак, и словно чувствует мой взгляд. Он смотрит на наше окно, а мне кажется — прямо на меня. И его взгляд страшен, обещает мне самую ужасную расплату.

Отшатываюсь, закрывая рот рукой, чтобы не кричать. Тяжело дышу, чувствуя, как у меня подгибаются ноги и дрожат руки.

Что он тут делает?! Это Клим должен встретиться с ним?! Зачем?! Что у них может быть общего?!

Вопросы, как рой пчел, крутятся в моей голове. А еще всплывают слова мамы, что, возможно, Клим просто играет со мной, и на самом деле держит меня только ради мести, которую он носил все эти годы. И сейчас он без сожаление отдаст меня Захарову-старшему.

Нет! Нет! Он не может такого сделать! Только не мой Клим!

Тут я слышу, как дверь в нашу комнату медленно открывается…

Глава 31

Клим

— Хозяин, он подъехал, — сообщает мне один из охранников.

— Хорошо, ведите его сразу в мой кабинет, — холодно говорю я. — И зайдите в мою спальню, посмотрите, спит ли Арина. Стойте у дверей и не давайте ей выходить.

— Слушаюсь, — охранник уходит.

Эта встреча должна проходить под покровами ночи. Ночь скрывает все, ты можешь убить, и она укроет тебя, твои деяния. Поэтому встреча с самим пауком была назначена ночью.

Захаров-старший — паук в человеческом обличии. За смяющейся улыбкой, которая радует миллионы глаз, скрывается холоднокровный садист и убийца. Никто даже не подозревает, по чьей вине не было раскрыто так много дел. В отличие от своего сыночка, он всегда подчищает следы, оставаясь чистым перед обществом. Банкир, владеющий акциями нескольких крупных компаний. Даже перед налоговой он чист. Такие люди-пауки, которые всегда плетут себе паутину, меняют ходы и запутывают. Принимая свою жертву, чтобы потом хлоднокровно убить.

Он входит без стука, без своей охраны. В его глазах серьезность и решительность. Острый взгляд пронизывает меня, словно отравленная игла.

Мужчина не здоровается, он спокойно идет к стулу напротив меня. Словно он хозяин этого кабинета.

— Ты знаешь, зачем я пришел? — спрашивает он, все так же смотря на меня.

Мерзкий паук уже выстраивает цепь диалога, хотя скорее всего заранее продумал все до мелочей. Но он ошибается в каждом варианте, не зная, что будет впереди.

— Догадываюсь, но хочу, чтобы ты сказал сам, — спокойно отвечаю я.

Вижу, как мускулы его лица немного вздрагивают. Ему явно не нравится, что я перешел на ты. По его мнению я просто щенок, пытающийся прыгнуть выше своей головы. Вместе с Крамором они давно ходят засадить меня за решетку, но все эти годы у них не получалось осуществить это.

— Хорошо, ты знаешь, что моего сына убили, — голос его делается хриплым. Сыном он явно дорожил, делал из него свою копию, но все равно тот, увы, умом не блистал. — Мерзкая сука, тварь, которая все так же ходит по этой земле, дышит тем же воздухом, которым дышал мой сын, гниющий сейчас в земле. — Я вижу, как его кулаки сжимаются. С него слетает маска хлоднокровности. — Я знаю, что сейчас она у тебя…

— Кто? — спокойно спрашиваю я, чем вывожу его больше, но он сдерживается, ведь ругаться со мной не входило в его планы.

— Арина. Арина Крамор! Мерзкая тварь, которая убила моего Глеба! — все же он не выдерживает и стучит по креслу со всей силы, вымещая на него свою злость. — Я подозреваю, зачем ты ее держишь. Хочешь отомстить Александру. Я понимаю, он тоже раздражает меня. Тупой ублюдок.

— Ближе к делу, — перебиваю его я, об отце Арины я и сам сформировал свое мнение.

На лице Захарова-старшего ходят желваки, он разозлился на то, что я перебил его. Но он опять сдерживается, ведь эта встреча нужна только ему.

— Так вот. Я предлагаю сделку. Ты отдашь мне убийцу моего сына, а я тебе ее отца, — озвучивает он.

Раньше мне бы понравился такой обмен. Раньше… Но сейчас я понимаю, что никогда не соглашусь на это. Потому что она моя. Арина теперь моя, и я не отпущу, не отдам. Даже если мне взамен отдадут убийцу моей семьи. Я переживу это, найду другие способы достать его. А она…

Слишком засела в меня, слишком глубоко, чтобы вырвать и при этом остаться живым. Она словно стала мне наркотиком и я подсел, как настоящий наркоман, которому каждый раз нужно все больше дозы, потому что он погибнет. И смерть будет слишком мучительной.

— А если я скажу, что это не она убила твоего сына, — все так же холоднокровно говорю я, смотря на него.

Как изменяется его лицо, теперь на нем удивление и непонимание.

— Тогда кто? Кроме нее никого там не было!

— У тебя слишком плохие люди, раз не узнали, что в отеле молодые были не одни, — усмехаюсь, не выдавая всех карт, зля его еще больше.

— Тогда кто?! Кто это?! — встает так, что кресло с грохотом падает.

— Я, — спокойно отвечаю, так и сидя напротив него. — Я убил твоего сына, не она. — Наконец-то раскрываю карты.

— Ты…. — ошарашено произносит он, до сих пор не веря в услышанное.

— В тот день мои люди были в том отеле, они впустили меня внутрь. Я считаю, что это была слишком легкая смерть для него.

— Мой сын… Глеб… — все так же произносит он, и тут его лицо искажается в ярости, направленной на меня. Он кидается прямо на меня, но я молниеносно реагирую на это, блокируя удар, и сам отшвыриваю

его к дальней стене, так что тумбочка с вазой падают.

— Лучше не нужно тут этого, потому что я тоже могу разозлиться. — Спокойно говорю я, отряхивая костюм.

— Сука… — хрипит он, из его носа уже льется кровь. — Ты будешь гнить заживо, прося у меня пощады вместе со своей девкой! И я не пощажу вас, нет… У вас будет самая страшная смерть, которую вы даже не представляете!

— Слишком громкие слова для того, у кого сын уже в могиле, — подхожу к нему, смотря на него сверху вниз. Вижу, как он хрипло дышит, размазывая кровь по пиджаку.