стоили на порядок дороже. Хайрат просек, что умеющие считать деньги египтяне предпочтут его товар, и не прогадал. Но дело, что приносило ему немалые средства у него и так было, шоу-бизнес давал совсем другие привилегии: группы, которые он пачками вывозил из Союза, состояли из красивых, молодых девушек. Тайная страсть наконец-то была удовлетворена. Хайрат сам просматривал кандидатов на видеокассетах, тщательно изучал копии паспортов. Если в группе была хоть одна достойная, он без колебаний вызывал коллектив поработать в солнечном Египте. Потом следовал рассказ про заколдованного принца и приглашение на парти. Процентов девяносто предсказуемо воротили носы, но ведь оставались податливые десять, которые соглашались на все после недорогого колечка «в падарак». Место в его кровати под королевским балдахином, что он демонстрировал прямо с порога, почти никогда не пустовало.

Во время священного Рамадана Хайрат предпочитал уезжать в Союз по делам, дабы не нарушать своей обыкновенной диеты и режима дня. Партнеры, демонстрировавшие русское гостеприимство и благодарность за ежемесячные отчисления привлекательных сумм на счета, выполняли все, что требовалось: Хайрат селился в номера-люкс, ежедневно заседал в хороших ресторанах с любимой русской водкой и еженощно имел в постели новую валютную проститутку, а то и двух. Иностранный партнер из мусульманской страны был неизменно доволен приемом. По его собственному признанию, Рамадан в Египте — это скучно, а вот в Советском Союзе — «фийирвэрк», после которого Хайрат неизменно оставлял щедрые чаевые каждому и сломанные кровати в люксах.

Программа всегда была одна и та же: ресторан, переговоры, водка, девочки, сломанная кровать и вознаграждения, но однажды старательные хозяева решили разнообразить визит уважаемого гостя путем чисто русского времяпровождения — бани. Наши встречающие из Министерства культуры старались от всей души, но Хайрат, не раздеваясь, в кожаном пальто, кепке, с портфелем в руках просидел в бане три часа и на вопрос «Что ж вы не раздеваетесь, не паритесь?» ответил с презрением:

— Я дурак, да? Все тока и смотрут, у каво скока сантымэтров! Я ни хачу никаво расстраиват… Эсли я раздэнус, все помрут от завыст!

Больше его визиты разнообразить не пытались. Ведь Хайрат был постоянен: одна и та же гостиница, одни и те же рестораны… Только ночных бабочек требовал новых. Каждый день. На уверения, что в Москве «девочки» на перечет, уже все осчастливлены и других нет, Хайрат так же постоянно отвечал, по-сталински грозя указательным пальцем:

— Такой балшой и багатый страна! Должны гдэ-та быт… Попытка — нэ пытка…

Выражение «Попытка — не пытка» являлось его жизненным кредо. Он не боялся пробовать: ни в бизнесе, ни в отношениях с женским полом. И надо отдать должное: с женщинами никогда не настаивал. Нет, так нет… Но охранял свои угодья, как цербер (не дай Аллах, эти бабы найдут себе «прынцыв» со стороны! Это на его, Хайрата, деньги!), и старался использовать все шансы.

В тот день он немного просчитался. Бабы были хороши, кроме одной, что не отходила от спасительной задницы Романа («Разве это мужык? Прывел сваю дэушк на парти и высыдэл до канца, как мудак!»). Две, вообще замужние, случайно затесались в компанию. («Плоха эзучил энфармацый»). Остальные оказались не подготовленными к такому темпу вечеринки («В слэдущый раз нэ хрэн тратыт выпывка и курэва на таку араву, дастаточно прыгласыт паслэдный двух и заставлят харашо закусыват»).

В свете данных раздумий благодушное настроение вернулось и Мистер Лягушка весело заверещал про то, что «в Эгыпты всо можна, тока астарожна», отвозя группу-дуру в отель.

***

«Все-таки нам повезло… — думала Иринка. — Сколько страшных случаев описывали газеты в то время! Уехала работать — попала в гарем, публичный дом, убили, похитили… Мистер Хайрат, оказывается, был цветочком…»

***

Все заняты делом. Гуля строчит на любезно предоставленной отелем швейной машине, Катя, Юля и Жанна старательно пришивают бисер и блестки на уже готовые костюмы, а Иринка пытается выкроить для Романа Вячеславовича модные в этот сезон штаны с большой мотней. Ему хотелось в зажигательном танце под попурри из песен Полы Абдул выглядеть крутым, офигительным парнем в залихватских штанах, которые он видел по каналу MTV у темнокожих рэпперов.

«Главный закройщик» училась этому делу давно и несерьезно, буквально все кроила на глаз, а потом доводила до ума на фигуре. Пока Ирина ломала голову, как же изобразить эти штаны с «большой мудней», Роман Вячеславович тренировал дикцию, усердно изучая русско-английский разговорник:

— Ай ам тыфер… Ай ам ферди файф ирд олд…

— Роман Вячеславович, — поправляла самая сведущая в иностранных языках Катюша Маслова, — попробуйте еще раз: ай эм тича… Попытайтесь глотать букву «р».

Тихоня-Гулечка скромно возражала:

— Роман Вячеславович, у вас все получается! Нужно больше практики, и все! И не надо ничего глотать…

— Это точно, — поддержала ее Иринка, — Роман Вячеславович и так много чего глотает. Если еще и букву «р»…

Катя, Юля и Жанна, похрюкивая, уткнулись в костюмы, Гуля покраснела, заржал и сам Роман Вячеславович, но через секунду спохватился и застыл, словно подавившись. Иринка поняла, что смысл дошел до его мозгов и быстро переменила тему:

— Значит, так… Ложитесь сюда и раздвигайте ноги шире, — она указала на расстеленную на полу ткань.

— Фафем?

— Как фафем? Будем кроить ваши штаны с большой муд… мотней.

— Ах, да! — послушно раскладывался на полу в позу «звезда» Рома. — Я фед манекенфиком раньфе работал. Фигура у меня профто идеальная…

— Само собой! Высокий, красивый мужчина в полном расцвете сил, — Ирина старательно обводила контуры идеальной фигуры мелком. — Сейчас еще и штаны сообразим с большой муд… мотней… Все арабки ваши будут!

Никто не обратил внимания, как ярко вспыхнула Гуля, среагировав на последнее Иринкино замечание.

Роман Вячеславович, свято оберегая свой и, конечно, в первую очередь Гулин, покой, настаивал на секретности их отношений. Время еще не пришло, много чего надо утрясти, подготовить почву и так далее. Гуля страстно любила и ждала подходящего момента уже два года. Рома тоже демонстрировал великую выдержку и стоическое терпение, не замечая свою пассию на людях, иногда даже гневно ругая за пропуски и безответственное отношение к изучению танцевального материала. Гуля, стиснув зубы, пыталась скакать лучше, улыбаться шире, но успешной карьеры в коллективе ей не светило, так как Роман Вячеславович боялся поощрять Гулю во избежание пересудов и догадок, а его жена Алиса пыталась не выдать своих истинных чувств к тихоне, в омуте которой, как оказалось, водилось много чертей. Может, и в последнюю очередь, как обычно случается с женами, Алиса все знала, но, как умная женщина, старалась не показывать. Получилось как всегда: все