когда они будут обернуты вокруг моего члена. А теперь ей придется создать полку под своими сиськами и выставить их напоказ для меня.

Мне придется провести генеральную уборку в собственном доме, чтобы держать свои гормоны под контролем. Моя мама раньше доставала меня и говорила, что Дева во мне будет испытывать стресс от уборки.

Я смеялся над ней, но чем старше я становлюсь, тем больше мне интересно, что она нашла.

Разве уборка с целью возбуждения — это чертовски характерно для Девы? Потому что именно в этом я сейчас и нахожусь. Я могу убрать весь этот чертов спортзал, и это меня не насытит.

— Да, — я невозмутимо отвечаю Уинтер, пока Саммер неловко ерзает на месте, Виви радостно лепечет у нее на руках.

— У меня была назначена сессия с каким-то парнем Максом.

Я стону и закатываю глаза. Ни за что.

Саммер бросает на меня взгляд, а я смотрю на нее своими лучшими щенячьими глазами.

— Каким-то образом расписание изменилось. Все будет хорошо. Тео знает это от и до.

— Я не буду платить за то, чтобы он занимался со мной. У него даже нет сертификата.

Я подавляю смех. Тинк злится.

— Я плачу. Я прошел курс в межсезонье. Но тебе не нужно платить. Я сделаю это бесплатно.

Глаза Саммер метаются между нами. На ее лице борьба веселья и нервов, она подпрыгивает на месте, явно не зная, что с собой делать.

— Тео настоял, чтобы это был он..

— Саммер, — перебил я ее. — Ты можешь идти. Я поговорю с Уинтер.

— Не говори ей, что делать. Это ее спортзал. Я ее сестра. И это должно быть моим свободным временем.

— Ладно! На этой ноте у нас с Виви свидание с ванной и ее резиновыми уточками. — Тон Саммер слишком яркий, улыбка слишком натянутая.

Уинтер поворачивается к ней.

— Ты на его стороне?

Голова Саммер наклоняется, и ее глаза блуждают по лицу Уинтер.

— Нет, Уин. Я на твоей стороне. Это пойдет тебе на пользу. Иди и позаботься о себе. У меня твоя девочка.

Она смотрит на нас обоих, когда говорит «твоя девочка», и делает вид, что машет рукой и мне, и Уинтер, прежде чем развернуться и выйти из спортзала.

— Я не хочу тренироваться с тобой, — заявляет Уинтер, не смотря в мою сторону.

— Что еще ты предпочла бы сделать вместо этого?

Глаза Уинтер закатываются, как будто я ее утомляю, но в ее тоне нет злобы, когда она говорит: «Я тебя ненавижу».

Из глубины моего горла вырывается смешок, и понимающая улыбка касается моих губ. Она не ненавидела меня, когда потянула меня на себя.

— Разве ты не поняла, что это меня совсем не останавливает?

Она усмехается, отворачиваясь, чтобы осмотреть зал. Различные тренажеры и гантели загромождают пространство в каком-то организованном хаосе, но в таком большом городе в это время ночи тихо. Групповые занятия закончились, и осталось всего несколько отстающих.

— Я могу снова отвести тебя на текилу.

Ее плечи напрягаются.

— Да. В прошлый раз все закончилось так хорошо.

Я подхожу к ней, любуясь изящной колонной ее шеи. Она всегда держит голову так высоко. Я восхищаюсь этим в ней. Никакого стыда, как будто мнение окружающих не имеет для нее значения — хотя я знаю, что оно имеет значение. Она сильная.

— Я думаю, все закончилось довольно хорошо.

Я провожу пальцем по впадине, которая проходит через центр ее спины, прямо по позвоночнику. Она вздрагивает, но не делает движения, чтобы отстраниться. Я наклоняюсь вперед и шепчу ей на ухо.

— Я все еще думаю о том, как прижимал тебя к тому окну. Как ты дрожала, когда я —

— Я не это имела в виду. — Она сглатывает, глаза полны гордости. Я вижу, как кончик ее языка скользит по губам.

— Ты имеешь в виду Виви? Потому что я думал, что нет ничего сексуальнее, чем эта ночь. Пока я не увидел тебя с ней.

С ее губ срывается тихий всхлип, и она отходит.

— Да, конечно. Пока ты не решишь, что хочешь меня обменять и сойтись с какой-нибудь крольчихой-бимбо с порноголосом и дать Виви новую мачеху.

— Что? — Я хмурюсь, когда она наконец поворачивается ко мне, оглядываясь, чтобы проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за нами.

Она фыркает.

— Мне приснился сон. Она была горячая. Я имею в виду, хорошая для тебя. Это просто заставило меня понять, что все может осложниться. Мне придется поделиться Рождественским утром...

— Со мной и моей женой-бимбо? — Я закатываю губы, чтобы сдержать смех.

— Да! — Она выбрасывает руки, раздражение исходит от нее волнами.

— Можешь дать мне демо этого порноголоса?

Уинтер меняет выражение лица, хлопая ресницами так быстро, что кажется, что что-то застряло у нее в глазу.

— О, Тео, стульев не осталось. Могу ли я потереться своей задницей о твои колени на Рождество? — издевается она, и я больше не стараюсь сдерживать смех.

— Это то, что она сказала?

— В общем. Перед тем, как тереться о тебя.

— Это звучит как довольно хороший рождественский подарок.

Ее губы дергаются. Этот разговор нелеп, и она это знает.

— Ты, черт возьми, худший.

— Ты та, кто злится на меня за то, что я сделал во сне.

— Я не злюсь на тебя. — Она скрещивает руки. — Я злюсь на будущее.

— Не злись. Обещаю, это не то, что принесет будущее.

— Ладно, я злюсь на тебя за то, что ты сорвал мою тренировку с тем, кто не пристает ко мне постоянно. Зачем ты это сделал?

Я качаю головой, проносясь мимо нее через турникет и на пол спортзала. Лучше быть с ней честным, чтобы она не путалась в том, чего я хочу.

— Потому что я единственный, кто будет класть свои руки на тебя в этих тесных гребаных штанах, Тинк.

Уинтер лежит на скамейке перед длинным рядом зеркал. Стойки с гантелями выстроились в нижней части стены перед ней. Ее колени согнуты, ее кроссовки опираются на край серого кожаного сиденья, а ее ладони прикрывают лоб, когда она смотрит в потолок.

Я беспокоился, что я слишком много ее нагружал, но мы не стали напрягаться. Я показал ей тренажеры, которые она может использовать в свободное время, чтобы медленно вернуться к занятиям. Именно на травяном полу все пошло наперекосяк.

Я начал с позы планки, установил слайдер под каждую ногу и заставил ее использовать корпус, чтобы подтянуть ноги к себе, приподнявшись в форме буквы V. Затем она отвела руки назад и начала все сначала.

Сначала она казалась неустойчивой и