— О, и чья же это вина? — Эсмира фыркнула, пока Джек и Ривен переглянулись, а Рен понурил голову. — Сиськи Калипсо. Что ж, вам чертовски не повезло, придется ждать до захода в порт, — со смехом сказала она.

Рен ухмыльнулся.

— А что, если мы отправим нашего дорогого Джеки-боя слетать за добавкой?

Джек выглядел совершенно невеселым.

— Я не смогу дотащить его в той форме, идиот.

Рен вызвал в руке шар тумана — дар его лесной магии — и швырнул его Джеку в лицо. В ответ он получил лишь резкий удар под дых, от которого отлетел в сторону.

— Боги, вы все невыносимы. Обсудим это позже, — она негромко рассмеялась, указывая на дверь. — Идите спать, все трое.

Рен и Ривен повернулись к выходу и ушли, как было приказано; оба зевали, направляясь в трюм.

Эсмира откинулась на спинку кресла, пока Джек смотрел на неё из центра комнаты.

— Ты хочешь что-то сказать?

Он нетвердой походкой направился к ней, и её глаза сузились.

— Боги, выкладывай уже, — потребовала она.

— Почему этот смертный принц назвал тебя Эсми?

Вопрос явно был не из тех, что она ожидала. Она уставилась на него, слегка нахмурив брови.

— Тебя это расстроило?

Джек сделал еще шаг к ней.

— Очень немногим существам в этом мире дозволено так тебя называть. Твой отец и я — единственные двое. Так как же он узнал это имя? Почему?

— Неужели я чувствую ревность? — её голос был сладким, но в нем скрывалась затаенная острота.

Джек фыркнул; длинные пряди его каштановых волос качнулись, когда он отвернулся.

— Конечно нет, — он помедлил. — Назови это… раздраженным любопытством.

— И почему же это тебя раздражает? — бросила она вызов своему новоиспеченному первому помощнику. — И замечу, ты заговорил об этом спустя несколько дней. Всё это время держал в себе? — она склонила голову набок.

— Да, — выдохнул он, прежде чем снова повернуться к ней. — Просто это задело меня, вот и всё. Он этого не заслуживает. Он тебя не знает. Не настоящую тебя, во всяком случае.

— Да, — эхом отозвалась она, и её взгляд слегка смягчился. — Мне нужно было назвать какое-то имя в таверне в Бухте Анкоридж. Это было единственное, что пришло в голову, когда меня застали врасплох. Ты же знаешь, что всё пошло не совсем по плану.

— Я просто говорю, что любое другое имя подошло бы.

Она фыркнула.

— В следующий раз совру, что я Калипсо. Так тебе больше нравится? — поддразнила она его.

Его губы скривились в насмешливой улыбке, он подавил смешок.

— О да, вполне, благодарю.

Эсмира покачала головой.

— Ты пьян. Иди спать.

— Слушаюсь… Капитан, — сказал он, подмигнув на прощание, после чего развернулся на каблуках и направился к выходу.

Эсмира затаила дыхание, пока не услышала щелчок закрывшейся за ним двери.

— Мужчины, — фыркнула она и снова перевела взгляд на карту.

Это заставило её задуматься о человеке, которого она заперла в трюме. «Раздраженное любопытство», как выразился Джек. Возможно, именно это чувство пульсировало в её венах, подпитываемое всеми тайнами, окружавшими Дрэвина.

Почему повелитель пламени был отправлен командовать морским флотом Лефирина? Почему он назвал своего отца тираном? И почему этот самый отец ни в грош не ставил жизнь собственного сына?

Взгляд Эсмиры упал на пистолет отца, лежащий на столе; она провела пальцами по искусно вырезанным узорам, ощущая кожей холодный металл.

— Я найду способ освободить тебя. Обещаю, — прошептала она, словно он мог её слышать.

Её бессмертное сердце ныло при мысли о том, как отец гниет в той клетке из велсинита — хватая ртом воздух каждую секунду, пока слепота сводит его с ума. Она шумно выдохнула и подняла глаза на связку ржавых ключей, висящую на стене.

Нет, это не её вина. Не полностью. И второй виновник сейчас находился в недрах её корабля.

Эсмира стиснула зубы и с силой ударила кулаком по деревянному столу, отчего всё на нем подскочило. Она встала, сорвала ключи со стены и решительно направилась к двери, а затем вниз по лестнице.

Эсмира не особо удивилась, застав Дрэвина бодрствующим: он сидел на полу, прислонившись спиной к дальней стене камеры, его запястья всё еще были скованы. Он поднял глаза на неё, но не произнес ни слова. Ни приветствия, ни признания её присутствия — лишь уничтожающий взгляд, в котором читалось желание испепелить её своим яростным пламенем.

Она подошла к решетке и скрестила руки на груди, прикусив язык.

— Видала я тебя и в лучшие времена.

Он издал полнившийся ненавистью смешок.

— И чьих же это рук дело?

— Твоих собственных. Если бы ты держал язык за зубами, возможно, твоя компания не наскучила бы мне так быстро.

Глаза Дрэвина цвета виски сузились, и она готова была поклясться, что заметила в них отблеск пламени, даже несмотря на кандалы.

— Простите за вопросы относительно моего пленения, Капитан.

Эсмира прислонилась к клетке, позволяя когтям выдвинуться из кончиков пальцев, и принялась с деланным интересом их осматривать.

— Не хочешь размять ноги, Феникс? — она на мгновение снова взглянула на него, и он нахмурился. — Или мне стоит сказать «крылья»? — она подмигнула.

Дрэвин поднялся на ноги и, не сводя с неё глаз, подошел вплотную к решетке, у которой она стояла. Вероятно, он ожидал, что она отступит, но Эсмира осталась на месте — в пределах досягаемости, даже через прутья.

— И где твой верный пес? Не ожидал оказаться рядом с тобой без него за спиной, — сказал он.

Его слова застали её врасплох, и она невольно фыркнула от неожиданности.

— Джек спит. Как и остальная команда, — она достала из кармана ключи и отперла камеру. Скрип ржавых прутьев эхом разнесся в темноте маленькой тюрьмы. — Только ты и я, Феникс.

Эсмира повернулась к нему спиной, гадая, предпримет ли он что-нибудь, зная, что они совершенно одни. Но он просто остался стоять на пороге камеры, не сделав ни шагу за её пределы.

— Почему у меня чувство, что это ловушка? — произнес он, заставив её обернуться у подножия лестницы.

— Если ты жаждешь ответов, в твоих интересах идти за мной, — на самом деле, ответов хотела она сама, но была не прочь совершить обмен. Эсмира сделала несколько шагов вверх по ступеням и бросила через плечо: — Когда еще задавать вопросы, как не в отсутствие моего «верного пса»?

С мрачной ухмылкой она скрылась наверху.

Глава 26

Дрэвин

Дрэвин наблюдал сквозь открытую дверь своей камеры, как Эсмира непринужденно