распахнуты настежь, и прохладный воздух смешивался с ароматом духов. Под потолком на полную сиял свет люстр, дробясь искрами в драгоценностях и хрустальных бокалах. Люди разговаривали, смеялись, кто-то уже начал танцевать, подчиняясь ритму струнных инструментов.

Я остановилась у входа, наблюдая за этим блестящим вихрем. Это так пугающе напоминало мир, который я когда-то знала... Но теперь я смотрела на него как на красивую декорацию, за которой зияет раздор.

Практически сразу в меня впились колючие взгляды. Слухи в этих стенах распространялись быстрее чумы. «Ведьма» — это слово беззвучно пролетало над залом быстрее музыки.

Через несколько минут ко мне подошёл первый смельчак. Мужчина средних лет в дорогом парчовом плаще с серебряным гербом на груди слегка поклонился, обдав меня неприятным запахом дорогого вина.

— Леди Эвелин, если не ошибаюсь? — уточнил он.

Я кивнула, стараясь держать спину прямо. Пышное платье, предоставленное слугами, мешало дышать.

— Для меня огромная честь познакомиться. Я герцог Арен из Ориона, — он говорил вежливо, но в глазах я видела не уважение, а простое любопытство. — Скажите... это правда, что вы были заключены в стазисе почти двести лет?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но нас бесцеремонно прервали.

— Простите, герцог, — вмешалась женщина в тёмно-синем платье, чьи бриллианты слепили глаза. — Но я должна спросить... вы действительно видите души? Прямо сейчас?

Личное пространство сужалось.

— Нет, не вижу. Я их ощущаю, — ответила я, сдерживая вздох.

— И вы можете отличить человека от Одержимого, даже если внешне он здоров? — её голос дрогнул от скрытого страха.

— Возможно.

Ещё один мужчина, в военном мундире, подошёл ближе, оттесняя остальных.

— А правда ли, что вы нашли древние записи и теперь можете выжигать демонов сотнями?

Вопросы посыпались градом. Каждый звучал учтиво, но за этой учтивостью скрывался голод. На меня смотрели не как на женщину, потерявшую всё, а как на магический артефакт, обязанный вернуть им право на эти балы.

Я старалась держаться спокойно, отвечая сухо и коротко, не позволяя им раздувать пламя фантазий. Но чем дольше я стояла в кольце этих надушенных людей, тем сильнее во мне росло желание сбежать. Я никогда не была частью этого лощёного мира. Даже в своё время я предпочитала тишину трав и шёпот леса блеску паркета, а здесь чувствовала себя выставленным на обозрение диковинным зверем.

Музыка играла всё громче, в центре зала в безумном вихре кружились пары, а вокруг меня плотнее сжималось кольцо «просителей».

— Леди Эвелин, — снова вклинился кто-то из толпы, — вы уверены, что Одержимость невозможно остановить простой молитвой? Говорят, на юге...

Я уже собиралась ответить что-то резкое, когда почувствовала знакомое покалывание вдоль позвоночника. Связь душ.

Каин.

Я не обернулась, но увидела, как толпа передо мной начала почтительно расступаться. Жнецы всегда производили эффект ледяного сквозняка, пробивающего духоту. Он подошёл спокойно, его шаг был тяжёлым и уверенным, выбивающимся из ритма танца.

— Ведьма нужна Ордену для обсуждения дальнейших действий, — отчеканил он лишённым эмоций голосом за моей спиной.

Никто не посмел возразить Жнецу. Несколько человек попятились, кто-то поспешно поклонился, и через секунду вокруг меня снова образовался спасительный круг пустоты.

Я тихо выдохнула, дрожь в руках начала стихать.

— Спасибо, — негромко произнесла я, развернувшись к нему.

Каин посмотрел на меня сверху вниз сквозь прорези маски. Его присутствие ощущалось плотным щитом, отрезающим меня от назойливого внимания знати.

— Ты выглядела так, будто тебя собирались разобрать на сувениры.

— Они просто задавали вопросы, — тихо усмехнулась я, поправляя вышитый розами манжет.

— Слишком много. И все не те.

Мы отошли к тенистым нишам между высоких колонн. Здесь музыка звучала глуше, а шёпот гостей не так сильно резал слух. Я посмотрела на танцующих людей, чьи улыбки в ярком свете казались нарисованными.

— Странно всё это, — тихо сказала я.

— Что именно?

— Мир рушится, Разлом дышит нам в спину, а они танцуют и пьют вино из золотых кубков, — с глубоким вздохом ответила я.

— Люди всегда так делают. Пир во время чумы — самый древний способ не сойти с ума.

— А ты?

— Что я?

— Ты когда-нибудь танцевал? Ну, знаешь... просто так. Ради музыки.

Он издал звук, похожий на короткую, сухую усмешку.

— Нет.

— Даже до того, как стал Жнецом? — я прищурилась, пытаясь представить его без доспехов. Каин был одет в форменные брюки, парадный колет, но их перекрывали части брони из Пустоты. Хотя в таком мирном месте он мог бы позволить себе немного свободы, как и другие служители Ордена.

— Я стал Жнецом слишком рано. Мои танцы всегда были связаны с мечом.

Несколько секунд мы просто стояли в тени, глядя на то, как пары плавно скользят по залу под тягучую мелодию. Напряжение последних недель — битвы, страх за Лео, пыль древних фолиантов — немного отпустило.

— Знаешь, — прошептала я, — это первый вечер за долгое время, когда никто не пытается вскрыть нам горло.

— Не спеши радоваться, — его голос стал тише.

— Ты действительно мастерски умеешь портить момент, — возмущённо бросила я.

— Это часть моего долга — всегда ждать удара.

Я снова тихо усмехнулась, качая головой. Два призрака на чужом празднике. Внезапно Каин выпрямился.

— Пойдём.

— Куда? Нас же хватятся.

— Куда угодно. Где нет тех, кто хочет выторговать у тебя спасение мира за бокал вина.

Я бросила последний взгляд на толпу, сверлящую наши спины, и без колебаний последовала за ним.

— Отличная идея.

Мы вышли в тихий коридор, где музыка превратилась в мерный гул. Я прислонилась к прохладной стене и с наслаждением прикрыла глаза.

— Спасибо, что спас меня.

— Ты бы справилась, — отозвался он, и в его голосе проскользнуло одобрение.

Я посмотрела на него внимательнее. Он стоял в паре шагов, и маска в полумраке коридора казалась частью самой тени.

— Но ты всё равно пришёл.

Каин промолчал. Плотное напряжение, возникавшее всё чаще с тех пор, как души оказались связаны узлом, окутало нас. Мы пошли дальше по коридору. Лампы на стенах горели мягким светом, и наши тени — одна узкая и хрупкая, другая широкая и грозная — переплетались на полу.

Через узы я ощущала, как Каин улавливает перемену в воздухе. Напряжение больше не было враждебным. Оно стало тягучим и сложным, как предчувствие грозы.

— Ты привыкла к