Ну вот! Наконец Сянцзян осмелилась произнести эти страшные слова вслух!

– Вздор! – отмахнулась госпожа Мейфенг. – Все знают, что клан Хутао приемлет лишь межклановые браки! Уж тебе-то это точно должно быть известно! А кроме всего прочего, неужели ты думаешь, что небесный император, мудрейший Ся Джи, позволит небожителю взять в жёны человека? Лекарку из храма! Это глупости, моя дорогая!

– Нет, не глупости! – возразила Сянцзян. Неужели тётушка ничего не видит? – Эта девица нравится хранителю! Я знаю это! Я вижу это по его глазам! Когда он смотрит на неё…

Сянцзян не смогла договорить, с трудом сдерживая злые слёзы. Он смотрит на эту выскочку Юй Цин так, как никогда не смотрел на саму Сянцзян. Всё в его поведении так и кричало о том, что Юшенг влюблён! И если тётушка ещё не заметила этого, то она попросту ослепла!

– И что? Даже если это и так, ему всё равно не позволят взять её в жёны! Она человек, Сянцзян! Их век недолог. Кроме того, разве может она сравниться с тобой, дочерью небесного генерала Хоу Хонга? Заклинатели клана Хутао подчиняются генералу Хонгу. И как бы ни был силён Ван Юшенг, ему понадобится мощь твоего отца! Он женится на тебе! Будет вынужден!

– Хранитель Юшенг значимая фигура в мире Небес! Думаешь, небесный император не сделает для него исключение? Думаешь, он не пойдёт ему на уступки?

– Клан Хутао никогда не одобрит этот брак! – выпалила госпожа Мейфенг, начиная терять терпение.

– Если его одобрит небесный император, то хранитель не станет спрашивать дозволения! Кто осмелится пойти против приказа самого императора Ся Джи?

– Значит, – госпожа Мейфенг толкнула свою чашку на стол, и та упала, – нужно просто устранить препятствие, появившееся на твоём пути! К чему эти разговоры?

– Я уже пыталась! – воскликнула Сянцзян, рывком поднимаясь со своего места и сцепляя руки в замок. Сложно было признавать, что она опустилась до такого! А уж рассказывать об этом и подавно! – Я подлила ей в чай воду из реки Сяньпо, но ничего не вышло!

– Что ты сказала? – взволнованно зашептала госпожа Мейфенг, поднимаясь вслед за Сянцзян. – Повтори, что ты сейчас сказала?

– Я подлила ей в чай воду из реки Сяньпо! Для человека она смертельна, но девица Юй почему-то осталась жива! Хотя должна была умереть!

Ну почему она просто не умерла?

– Ты уверена, что в чае была вода из реки Сяньпо?

– Уверена!..

Как только это слово слетело с её губ, комнату огласил звонкий хлопок, а щёку Сянцзян обожгло. Прижав к ней ладонь, Сянцзян уставилась ошеломлённым взглядом на госпожу Мейфенг. Тётушка залепила ей пощёчину! За что? Она никогда не била её раньше! Никогда!

– Ах ты дрянь! И ты говоришь мне об этом только сейчас? – Глаза госпожи Мейфенг метали молнии похлеще тех, что мерцали за окном. – Почему ты сразу мне ничего не сказала, Сянцзян? Ты хоть понимаешь, что это значит?

– То, что у этой распутницы может всё получиться! – По щекам Сянцзян текли слёзы. – И она станет женой хранителя Юшенга! Она, а не я! Но это я готовилась быть спутницей хранителя небесных врат! Я! Я просто умру, если он променяет меня на эту распутницу из храма!

Сянцзян истошно завыла, а пронзающий ветер за окном вторил ей. Отчаяние нахлынуло на неё. Она не могла отдать Юй Цин Юшенга! Он принадлежит только ей!

– Дура! – рявкнула госпожа Мейфенг, снова ударив её по лицу. – Ну и дура же ты, Сянцзян! Это значит, что девица Юй вовсе не человек! Лишь поэтому вода из реки Сяньпо на неё и не подействовала! Неужели в твою глупую голову не пришла мысль об этом?

Сянцзян вмиг забыла о горящей щеке. Её руки опустились. Она во все глаза уставилась на госпожу Мейфенг.

– Но как же…

А ведь тётушка права! Почему же она сама не догадалась?

– Глупая Сянцзян! – всхлипывала она, принявшись хлестать себя по обеим щекам. – Глупая Сянцзян! Глупая Сянцзян!..

– Ну, будет тебе! – всё же остановила её тётушка, но только после того, как щёки Сянцзян покраснели и запульсировали от боли.

Госпожа Мейфенг вернулась к столу и достала из верхнего ящика лист бумаги. Размешав чернила, она принялась писать. Пальцами правой руки она сжимала кисть, в то время как левая рука придерживала край широкого рукава.

– Она провела всех! Умно! – Госпожа Мейфенг злобно рассмеялась, не прекращая своего занятия. – А я ведь сразу поняла, что с этой девицей что-то не так! Слишком вольно она себя ведёт! И так на неё похожа!..

Госпожа Мейфенг на миг замерла с кистью в руках, пока её глаза смотрели в пустоту.

– Тётушка, что же нам теперь делать? Неужели мы спустим ей это с рук? – спросила Сянцзян, озадаченно следя за действиями госпожи Мейфенг. Она вздумала писать письмо в такой момент? Не повредилась ли она рассудком?

Госпожа Мейфенг бросила на Сянцзян непроницаемый взгляд.

– Для начала мы должны выяснить, кто она такая. Я напишу в храм Гунь-Тао. – Голос госпожи Мейфенг сделался острее стали, в то время как на бумаге появлялись всё новые иероглифы. – Уж там наверняка смогут подтвердить её личность! Или же нет.

Глава 25

Цин сидела в своей комнате, разглядывая изготовленный артефакт. Белый нефрит лежал перед ней на столе. Цин провела по его поверхности кончиками пальцев. Последние две недели они с Юшенгом каждый день понемногу отдавали ему свою ци. Сама Цин делала это, когда небожителя не было поблизости. И вот завтра… Уже завтра они представят его на суд наставника Янлина. Именно от его слова зависит, сможет ли Цин подобраться к кристаллу потерянных душ или же она напрасно потеряла здесь время.

Цин задрожала от страха перед неизвестностью и тряхнула головой. Тёмное полотно волос рассыпалось по её плечам. Она же демоница! Не в её правилах трястись! Совсем раскисла! Они с Юшенгом обязательно победят! Ей нельзя думать иначе. Только не в ночь перед решающим испытанием!

Цин отвела взгляд от нефрита и посмотрела в окно. На Ли-Сянь успели наползти чернильные сумерки.

Лан-Лан улизнула в кухонные помещения, стремясь заполнить свой бездонный желудок, пока никто её не видит, и Цин осталась одна в комнате. Она уже успела переодеться и распустила волосы, готовясь ко сну. Но отчего-то всё никак не могла уснуть. Сказывалось волнение. От завтрашнего дня зависит так много!

Не в силах усидеть на одном месте, Цин поднялась и сделала по комнате несколько шагов. Серебристый