Начался нейрогенный шок, открылись внутренние кровотечения, скоро начнется коллапс нервной системы. Его чистая биология не предназначена для эффективного функционирования.

То есть, переводя на человеческий — Мурхухну конец. Он еще жив, но помер тогда, когда импланты ввели его в кому и отказались выводить без сигнала Омнипола. Мы с теми докторами из клиники просто… устроили ему эвтаназию.

Такого дерьма я не ожидал никак. Просто не был к нему готов. К этому миру вообще сложно быть готовым, он всегда норовит плеснуть тебе в лицо новым видом помоев, только вот в случае бывшего полицейского это казалось почти… несправедливым. Да, он жестокий тип, массовый убийца, не нормальный мент даже, а пожизненный наемник коммерческой организации, продающей удобный «закон» тем, кто может себе позволить. Мне действительно хотелось освободить эту свинью, дотянуть ворчливого гада до пиратского логова, позволить хоть немного пожить своей жизнью. А тут…

— Исходя из моего опыта… — внезапно донеслись до меня слова доктора, оторвавшегося, наконец-то, от планшета, — … вас, индивидуальных особей, не слишком заботит генетическая чистота. Мы можем подвергнуть вашего товарища дополнительной генной модификации. Изменим работу некоторых внутренних органов, чтобы подогнать секреции и выработку, еще…

— Сколько денег? — выдавил я из себя.

— Пятнадцать тысяч за полную процедуру и реабилитацию, — тут же был дан мне ответ, — При условии, что вы даете полное разрешение на протоколирование всего процесса в интересах роя. Под вашу полную ответственность, мистер Криндж. Это будет значить грубое нарушение интересов Омнипола. У этой организации к вам могут появиться…

— Делайте, — хрипло велел я, — Плевать на последствия. Всё будет оплачено.

Глава 15

Взрыв мозга

Что сказать о месте обитания маленьких серых человечков? Это жопа, дорогие товарищи. Очень нездоровая, крайне чуждая всему, что нас учили в школе, построенная по совершенно иной логике… жопа. Точнее то, что располагается обычно за anus vulgaris.

Тут было влажно. Жарко. Воняло. А еще тесно, мерзко и гадко. Огромный, зажатый сталью стен и переборок, муравейник, большая часть которого была построена под греев — серокожих низкорослых существ, похожих друг на друга как две капли воды. Маленькие, едва ли выше метра, чудовищно большеголовые, эти создания неспешно двигались по своим делам, напоминая насекомых. Очень целеустремленных, деловитых, но неторопливых. Гибриды, сновавшие тут и там, на их фоне выглядели спринтерами.

Вся эта общность жила в своей гармонии, пропитанной какой-то извращенной прагматикой. Куда я не смотрел, пока меня вели по этому влажному царству, везде видел какие-то трубы, устройства и даже целые закрытые каналы, полные разнообразных жидкостей. Под ногами, да и на стенах, в изобилии росла бордовая ноздреватая масса, по которой то и дело прокатывались ленивые судороги. Воздух монастыря был полон красной дымки, «не причиняющей вред здоровью». Слизь, запах металла, бульканье, чавканье, движение. Греи, гибриды. Все голые совсем, лишь иногда несущие на себе портупеи с какими-то устройствами.

Жопа. Огромная инопланетная жопа, местами поблескивающая имплантированным металлом, но продолжающая работать по прямому назначению. Вид изнутри.

Однако, был и светлый момент, в который я погрузился при первой возможности, а затем изо всех сил старался не выныривать, чтобы отрешиться от мысли, где это всё происходит. Момент был очень этому рад, потому что это целиком и полностью соответствовало его задаче. То есть, её задаче.

Греи и их производные были совершенно поехавшими всем колхозом существами. Они неистово пытались вернуть своему виду возможности естественного продолжения рода и… питания. С последним вопрос в случае гибридов был уже решен, но сами маленькие серые человечки жрать не умели, им требовалось вводить себе биомассу напрямую. Чтобы возвратить утраченное по вине рабовладельцев, им нужно было экспериментировать над собой и другими, искать образцы новых генов, моделировать их, внедрять, проверять…

Удивительно ли то, что они создали гибрида, призванного собирать гены?

— Ой, ну тебя! — меня легонько толкает в грудь узкая женская ладонь. Её обладательница, разразившись мягким грудным смехом, поднимается с постели одним, плавным и гармоничным, движением. Стоящая женщина привычным легким движением головы закидывает гриву длинных блестящих волос себе за спину, мягко потягивается, а затем, полуобернувшись так, чтобы я в который раз оценил её безупречные изгибы, лукаво говорит, — Ты в самом деле решил, что такие как мы — просто человекообразные контейнеры для сбора спермы?

Нимфа, призванная скрасить мне ожидание в этом маленьком тесном номере пародии на отель — совершенна. С точки зрения человека, её тело — буквально шедевр сексуальных пропорций, который совсем не портят чересчур тяжелые и гладкие волосы, кожа пепельного оттенка, да глаза с чересчур большими радужками. Она выглядит, двигается, ведет себя… совершенно по-человечески. Прямо как очень-очень сексуальная, невероятно желанная (несмотря на всё, что уже у нас было), желающая еще и еще… самка человека.

— Дорогой мой, мы — куда большее, — начинает журчать прохладный и сладкий голосок существа, сноровисто смешивающего нам коктейли, — Дипломаты, разведчики, переговорщики, даже солдаты…

— И чтецы мыслей? — угрюмо интересуюсь я, продолжая валяться большой затраханной грудой мышц.

— Нет, совсем нет, — нимфа улыбается, неспешно приближаясь с двумя бокалами чего-то ярко-зеленого, — Со-вер-ше-н-но то-ч-но н-е-т. Наоборот, наша связь с роем урезана, а псионические способности очень узкоспециализированы, к тому же действуют бесконтрольно. Скажу так — мы очень дружелюбны и…

Мне был вручен бокал сладкой, но очень освежающей жидкости, содержащей неприличное количество спирта.

— … получаем удовольствие от своего существования. Часто. Много. Разнообразно.

Она пьет жадно и со смаком, немного проливая себе на высокую упругую грудь, настойчиво рассматривающую меня точками темных, очень аккуратных, сосков. Это не эротическое шоу, девушке просто хочется пить… с удовольствием.

— Не обижайся, — бормочу я, потягиваясь, — Но ты похожа на хвалящуюся искусственную шлендру.

Нимфа заливисто хохочет, сгибаясь самым простецким образом, хватаясь за живот. Суперженщине не нужно постоянно подчеркивать своё идеальное тело, вставать в позы, либо как-то себя демонстрировать. Она хороша в любом виде… и знает об этом.

— Ты безусловно прав, наш дорогой почетный гость и клиент! — улыбка на её лице абсолютно искренняя, — Но есть одно