Я куда больше под это описание подхожу. У меня от природы светлые волосы: не благородный платиновый оттенок, и не аристократичный карамельный, а обычный золотисто-русый. Можно сказать — плебейский. Но всё равно ведь я блондинка. И новоиспечённая родня из княжеского рода у меня теперь тоже имеется.

Неужели, правда, речь шла обо мне?

Да ну, глупости! Ледышки, вроде его светлости, не влюбляются в таких, как я. Да и с более достойными у них, скорее, выгодный брачный контракт будет, нежели реальные чувства.

Ну конечно же… контракт! Что-то я опять затупила и упустила очевидное.

Я сейчас в понимании Даррэна — идеальная партия. Отсюда и ревность. Мой отказ от свадьбы он всерьёз, видимо, не воспринимает, а в грифоне, который не уступает ему по силе и статусу, видит реальную угрозу своим планам.

— Хватит зависа́ть, Ника, — рявкнул Даррэн, заталкивая меня в очередной портал.

Пятый по счёту. Или уже шестой?

Я участвовала в формировании только первых двух — остальные дракон строил сам, ибо времени было в обрез. Вот и задумалась от безделья. Но княжич, безусловно, прав: зависа́ть, размышляя всякой чепухе, действительно хватит.

Седьмой портал вывел нас в подземную оранжерею, сплошь пропитанную магией, и это было так неожиданно, что все глупые мысли разом покинули мою голову, уступив место чистейшему восторгу.

Наконец-то в каменном лабиринте что-то живое. Много всего!

Великолепные цветы, от разнообразия которых глаза разбегаются. Гибкие лианы, излучающие свет. А в центре этого растительного великолепия, непонятно откуда взявшегося на заброшенном острове, — дерево.

Не сухой уродец, как на поверхности, а ветвистый зелёный гигант, усыпанный мелкими бело-розовыми цветами.

К этому исполину Даррэн меня и повёл, крепко держа за руку, будто боялся, что я вырвусь и побегу цветочки собирать.

Хотя, каюсь, желание такое действительно было — больно уж красивым оказался волшебный сад. Так и тянуло остановиться, чтобы рассмотреть тот или иной бутон и вдоволь насладиться его ароматом.

Слишком тянуло!

О, нет! Мы опять забрели на территорию фейри, да? Только на этот раз дивная поляна расположена в пещере, а не в лесу. Где же тогда остроухие искусители? Неужели на дереве прячутся?

На дереве, к которому мы с княжичем подошли, фей, к счастью, не оказалось. Под деревом — тоже. Зато пока Даррэн вместе с искорками неугомонных поисковиков исследовал окружение на предмет опасных сюрпризов, я заметила, как из-под переплетенья корней выползает маленькая черепашка с панцирем, чем-то похожим на магический кристалл.

Тирсова мгла!

Это и есть кристалл с многослойной конструкцией из сложных чар, намертво в него впаянной. Настоящее произведение искусства!

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: передо мной тот самый трофей, за которым мы все гоняемся. А основная его задача, если не ошибаюсь, открытие порталов и прочих проходов на территории острова.

Эдакий «ключ от всех дверей» в образе обычной с виду животинки.

Даже странно, что «шпионы» княжича сразу его не обнаружили. Или у них сбился прицел из-за большого количества нитей элеора в саду? К дереву-то они сразу рванули, а вот под корни заглянуть почему-то не догадались… в отличие от меня.

Может, это знак свыше? Вдруг мироздание мне таким образом намекает, что надо хватать находку и бежать, пока напарник не видит?

Нет, плохая идея.

Во-первых, Даррэн сразу же мой манёвр заметит — и хана тогда нашему договору о сотрудничестве. А во-вторых, я не предательница.

Черепашка зашевелилась, глядя на меня глазами-бусинами, и как будто даже улыбнулась беззубой пастью.

Или мне это померещилось?

Признаться, я думала, что так называемый магический предмет будет попроще. Камешек какой-нибудь волшебный или амулет-накопитель. То есть что-то чисто символическое, а не действительно полезное. И уж точно я никак не ожидала, что искомый трофей окажется на спине живого существа.

Довольно милого, кстати. Так и хотелось погладить малышку, а лучше обнять.

— Ты ж моя радость! — заворковала я, пробираясь к черепашке, будто чарами ведомая. — Иди скорей к мамочке.

— Ника, стой!

Даррэн так быстро накинул на меня воздушную петлю, что я и охнуть не успела, как взмыла вверх. Зато каким-то чудом умудрилась прихватить с собой черепаху, которую тут же прижала к груди, словно родное дитя.

— Эй! — возмутилась я, в очередной раз воспарив над землёй, словно… фея, да. Почти как Флоранс Бошен в своей второй ипостаси, только без крылышек. — Хватит уже меня дёргать по поводу и без. Только ребёнка напугал! — добавила, поглаживая черепаху.

— Р-ребёнка⁈ — взвыл дракон, на лице и руках которого проступила чешуя, волосы встали дыбом из-за магического ветра, а глаза заискрили серебром. Закоротило его, что ли? — Ты сама как ребёнок! Хватаешь всё, что не приколочено. А если это…

Он не стал продолжать, так как по саду прокатился тревожный шелест, ветки дерева угрожающе зашевелились, корни — тоже.

Дохлый тролль! Я что… разбудила гигантского садового монстра?

— Начинаются чудеса, — пробормотала, пряча живой трофей во внутренний карман куртки, аккурат рядом с сердцем.

Трофей, к слову, не возражал: льнул ко мне и даже урчал, будто котёнок.

Так, стоп! А черепахи, вообще, умеют урчать? Или это какой-то особый вид?

— Нам всё равно пришлось бы забрать малышку — она ведь наша цель, — заявила я в своё оправдание. — Так что хватит бухтеть, Дар. Пора сматываться.

Во взгляде дракона было столько всего, что и слова не понадобились. Я и так поняла, что накосячила.

— Больше никакой самодеятельности, — процедил он, поднимаясь в воздух, чтобы оценить масштаб проблем.

Ну, или чтобы смотаться, как я и предложила. Хотя без боя это сделать всё равно уже не получится, потому что сад ожил. Более того — он стал агрессивным.

Очешуеть просто! Вот вам и островок живой природы!

Зря я радовалась приходу сюда.

Некогда прекрасная флора, спрятанная в каменных стенах острова, показала, наконец, своё истинное лицо. Вернее, лица. Или даже морды. А если уж совсем точно — зубы! Острые, длинные, со стекающей с них слюной. И зубов этих в волшебном саду оказалось много.

Каждый второй бутон, как выяснилось, обладал клыкастой пастью, спрятанной от посторонних глаз лепестками или пушистой сердцевиной.

Остальные могли похвастаться длиннющими языками с острым и, подозреваю, ядовитым шипом на конце, гибкими усами, больше похожими на безразмерные плети, и короткими (а некоторые длинными), но шустрыми лапками, благодаря которым взбесившаяся растительность передвигалась по пещере, точно стая ошалевших насекомых, гнездо которых мы сдуру разворошили.

Ёлки