class="p1">— Вот! — Иоганн во второй раз за день тряпицу снял с шедеврального шедевра львиноголового.

— Ох, мать твою! Донерветер. Спаси и помилуй мя, Господи! — и этот креститься начал, а ведь интеллигенция.

— Хочу улучшить, углубить, так сказать, и расширить, — поделился мечтами пацан.

— Бес! В тебя опять, Иоганн, вернулся бес! Что это? — ну, хоть на колени перед львом не бухнулся и воздух не испортил. Крепче кишечник у преподобного, чем у Хельги.

— Это картина царя зверей — льва. Правда, красиво. Мне, чтобы ещё красивее было, краски нужны. Сам я с усам, но лучше найти специалиста и у него секреты производства красок купить или бартер устроить. Ченч. Он мне секрет краски жёлтой, а я ему его ноготь вырванный, — Не, про ногти, понятно, не сказал, только подумал, на бартере остановился.

— Бартир? Что это? — продолжил креститься святой отец, искоса на скалящегося льва поглядывая.

— Слово ангельское. Тьфу. Английское. Обмен одного предмета на другой, — и видя, что преподобный не расхмуривается, пацан добавил, — Это меня фон Бок некоторым английским словам научил. Нет, так-то он, как и вы, святой отец, англичашек не любит. Бесы они.

Была такая фишка у отца Мартина не любил он англов большой и постоянной нелюбовью, а вот за что такая нелюбовь, не говорил.

— В Риге сей монах обитает, что Господа здесь нарисовал. В монастыре. Он, как и я из Кракова. Там учились в университете вместе. Брат Сильвестр. Он мне и в самом деле как брат. Я, как бываю в Риге, всегда к нему захожу. Небезынтересно будет показать ему твоего царя зверей, что же касается секрета изготовления красок, то думаю, поделится он без всяких бартиров. Ты ему расскажешь, как льва этого сделал, а он тебе рецепты красок. И не нужен никакой бартир.

— Действительно, святой отец, не нужен бартер, я ему секрет изготовления картины сей, а он мне, как краски делать. Зачем нам бартер, так поменяемся.

— Хорошо, Иоганн. Нам ведь всё равно нужно ехать в Ригу. Теперь у тебя нет третьего опекуна, и это недопустимо. Могут потом сложности возникнуть с наследством. А твоей мачехе тоже нужно показаться архиепископу, с гибелью Генриха ситуация с его баронством ещё хуже, чем с нашим. Там молодая жена, и у неё нет детей. А у Генриха от прежней жены тоже не осталось наследника.

— Там же есть младший брат Марии…

— Он не наследует майорат. Тем более, судьба Александра неизвестна. Так что дорфы Пиньки и Пелес тоже должны передать, по моему разумению, тем же опекунам пока, что и земли твоего отца, то есть, мне, твоей мачехе и ещё одному человеку, которого назначит архиепископ. Возможно, им станет отец Юргена Кессельхута Бернхард.

— Так он тоже на войне? — это Иоганн точно знал, был разговор с Юргеном у него на эту тему.

— Вернётся.

— Вернётся, так вернётся, — махнул рукой Иоганн, он точно зал, что война ещё больше года будет идти, и рыцарей там поляжет много. «Ужели здесь лежит весь орден»? Так, кажется, король Ягайло вопросил. И там что-то про пророчество Бригитты и про выбитые зубы дальше, — когда же отправляемся?

Событие двадцать третье

Решили ехать в Ригу к архиепископу через неделю. Нужно подготовиться. Готовка разная и одна из основных частей — это подгонка доспехов. С литвинов и жемайтинцев столько брони и оружия собрали — затрофеили, что роту конную можно выставить. Людей при этом не много, и часть ещё и в замке нужно оставить. И по этой самой причине уж те, что отправятся в Ригу, должны быть в нормальной, плотно подогнанной броне. Собрали новиков, все три десятка и стали к ним приторачивать латы, панцири-кирасы, бахтерцы, наколенники и прочие бригантины с ерихонками. Понятно, что доспехи — это не стринги их в натяжку не надевают, там и поддоспешник, и ремешки можно чуть удлинить, тем не менее, и другое ясно, что на Андрейку — сына Перуна, который за метр восемьдесят и на Тимошку четырнадцатилетнего, который на две головы его ниже доспехи нужны разные. Слава богу, выбирать есть из чего.

Тридцать новиков нарядили в железо. Смотрелось это воинство внушительно, ещё и кони как на подбор. Дестриэ выбирали с ростом в холке не менее ста семидесяти пяти. Может, и плюс минус туда-сюда пару сантиметров. Мерили в футах, локтях, вершках, дюймах и прочей хрени, не имея ни одной линейки. Мерой служил десятник Семён. У него рост как раз метр семьдесят пять где-то, коней по нему и подбирали.

С лошадьми беда, вообще-то. Их прибавилось почти на пять десятков. Впереди зима. Нужны тёплые, не продуваемые сырыми и холодными зимними бореями, конюшни. И их срочно в Кеммерне и Русском селе строят. Но это полбеды. Лошадь, она за сутки съедает разных кормов не менее двадцати кило, и сена в этом количестве только половина. Но это обычная лошадёнка. Дестриэ и тридцать пять кило проглотит. Если на сто двадцать дней зимы посчитать и на полсотни добавленных к имеющимся лошадям, то путём не хитрого расчёта, получается двести тонн различных кормов, из которых овса почти пятьдесят тонн. Так ещё и моркови тонн двадцать. Ну и главное — возы и возы сена.

Отто все эти расчёты, правда, не в тоннах, а во всяких ластах и фунтах предоставил и предложил лишние доспехи продать, и часть лишних лошадей, похуже и выбивающихся из общей концепции выведения мощных дестриэ в баронстве, начатой отцом Иоганна, тоже отвести с собой в Ригу и там продать. А на эти деньги закупить овса, сена, моркови и прочей капусты для того, чтобы лошади от бескормицы к весне не начали дохнуть.

На плече в мешке тонны продуктов и тонны сена не увезёшь. Пришлось формировать огромный обоз. Тридцать новиков во главе с Семёном и Перуном будут сопровождать обоз из шести десятков возов — телег. Плюсом будет карета для двух Марий. Ясно, что карету за неделю не построишь. Иоганн помнил, как женщины в попону кутались, когда они в Пиньки на похороны ехали. Предложил барончик Игнациусу и Карлосу бросить все дела и собрать на большом возу клетку большую с дверцей и обтянуть её попонами, внутри же соорудить скамейки две и бросить на них тюфяки, набитые конским волосом.

Сооружение получилось громоздким, некрасивым и даже смешным немного. Но это такая ерунда по сравнению с тем,