осталось… Недолго… Скоро ты сдохнешь… Как всегда и мечтал… Как хочет этого тот, кто тебя ПРОКЛИНАЕТ!

— Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, В ЧЕМ МОЯ ВИНА!

— Скоро ты все узнаешь. Если, конечно, кое-что не отдаст приказ грохнуть тебя раньше, чем это произойдет. И ЕСЛИ ТЫ, СУКА, НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ВЫВОДИТЬ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ!

Мертвой хваткой схватив Питера за шиворот, преступник подводит его к какому-то дереву и со всей силы бьет его головой об ствол. От чего тот сильно морщится и с сильной болью камнем падает на землю, хотя все еще остается в сознании. Пользуясь моментом, противник достает из кармана веревку и снова пытается придушить ею блондина, в этот раз сдавливая ему горло еще крепче прежнего. Роуз начинает страдать от катастрофической нехватки воздуха и негромко кашлять, безуспешно пытаясь выбраться из этой ловушки.

— Кое-кто ужасно обрадуется, когда мы приведем ему твой свеженький труп, — злостно смеется преступник. — Когда этот человек увидит его своими глазами и поймет, что наконец-то жить спокойно и заниматься чем его душе угодно.

Питер ничего не может сказать и начинает больно лупить своего обидчика по рукам с надеждой, что хоть это поможем ему освободиться. Правда с каждой секундой им все больше овладевает чувство, будто он маленький беззащитный ребенок, который неспособен противостоять взрослому и злому человеку. На мгновение даже вспоминает, как ничего не мог поделать, когда над ним издевались ребята из его школы. Когда никто даже и не думал заступаться за него. Или хотя бы просто попытаться покончить со всеобщей травлей.

— Никуда ты не денешься, ублюдок, — сквозь зубы цедит преступник и еще крепче затягивает веревку на шее Питера, который со всей силы лупит его по рукам, понимая, что у него начинает кружиться голова. — Даже если все будут носиться с тобой как курица с яйцом. Ты сдохнешь… СДОХНЕШЬ! И НИКТО НЕ СМОЖЕТ НАМ ПОМЕШАТЬ!

В какой-то момент раздается оглушительный лай Сэмми, который без всякого колебания вцепляется в рукав куртки преступника и со всей силы тянет на себя. Правда это не заставляет того отпустить сильно побледневшего Питера, и он продолжает со всей души душить его веревкой и таскать из стороны в сторону, ведя себя достаточно уверенно, поскольку не сомневается в том, что парню никак не удастся выбраться из ловушки.

Немного погодя ноги блондина окончательно ослабевают, а он медленно опускает руки, почти что закрывает глаза и проваливается в темноту с перекрытым доступом к кислороду и чувством сильного головокружения, переставая оказывать любое сопротивление. Сквозь пелену Питер едва может различить размытые силуэты Сэмми, всеми силами пытающийся спасти возлюбленного своей хозяйки, и Даниэля, на всех порах бегущий сюда на выручку. Попытавшись силой ослабить хватку преступника, Перкинс встречается с ярым сопротивлением и отказом отпустить парня, уже находящийся в полубессознательном состоянии. С бледным лицом и слегка посиневшими губами. Тогда Перкинс не придумывает ничего лучше, кроме как применить к нему со спины захват шеи и так сильно сдавить ему горло, что тому и самому начинает не хватать воздуха.

Так или иначе преступник все-таки отпускает Питера, который камнем падает на землю и начинает громко, до тошноты откашливаться, практически не двигаясь и жадно заглядывая каждый глоток воздуха. Сэмми тут же подбегает к обессиленному парню и начинает тыкаться мордой ему в лицо и облизывать его с тихим, полным жалости поскуливанием, пока тот никак не реагирует на происходящее вокруг. Ну а тем временем Даниэль вступает с противником в еще более ожесточенную схватку и жестко пресекает любую его попытку сделать хоть шаг в сторону Роуза. В итоге брюнет так крепко избивает мужчину, что у того из носа начинает вытекать тонкая струйка крови, на лице появляется несколько ярких синяков, а он сам начинает немного прихрамывать. Впрочем, и сам Перкинс не выходит из этой борьбы легко и непринужденно. Не считая всклокоченных волос, пару дырок на футболке и штанах и покрытых грязью кроссовок, у него все еще сильно ноет живот из-за удара с вертушкой, на щеке красуется небольшая рана, полученная после того как он поцарапался об сухую ветку, а костяшки на правой руке немного покраснели и покрылись кровавыми пятнами.

— Что, сука, получил? – с затрудненным дыханием грубо спрашивает Даниэль. — Увидел, что будет, если кто-то посмеет навредить моим друзьям?

— Крылышками ты машешь хорошо, признаю, — ехидно усмехается преступник.

— Советую тебе валить отсюда, пока я не сделал из тебя хорошую отбивную. Нашей собачке будет только в радость полакомиться свежим мясом.

— Смотри, как бы ты и твои дружки сами не стали кормом для собачачины.

— Мне не нужно окружать себя кучей крепких парней, чтобы мы все вместе набили тебе морду. Я и один с этим прекрасно справлюсь.

— Считай, что в этот раз тебе просто повезло. У меня не было задачи превращать Роуза и его компашку в груду трупов. А в противном случае вы оба сдохли бы уже после моего первого удара по харе.

— Ха, и ты хвастаешься вот ЭТИМ? — презрительно ухмыляется Даниэль. — Да у нас с парнями были мордобои куда круче, чем этот с каким-то облезлым котярой!

— Не надо меня недооценивать, мудак. Как-нибудь в следующий раз я обязательно покажу вам, за что мне дали черный пояс по карате. Даже все вместе вы не сможете противостоять тому, кто не проиграл ни одно соревнование.

— Сегодня был первый раз. Победа осталась за мной и моим братом.

— Это не считается. Сегодня я всего лишь послал Роузу предупредительный сигнал.

— Проваливай отсюда, — грубым, низким голосом сквозь зубы цедит Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. — Вали отсюда, пока я даю тебе такую возможность. Сиди смирно в сторонке и не высовывайся, да яйца свои облизывай.

— Ладно, думаю, на сегодня будет достаточно, — хитро улыбается преступник, с гордым видом немного одернув свою футболку. — Пусть твой дружок теперь ходит по улицам и оглядывается по сторонам.

— Предупреждаю, тварь, если я еще раз увижу тебя и твоих прихвостней рядом с Питером или узнаю, что вы что-то с ним сделали, клянусь, вы об этом пожалейте. Я, блять, лично шкуры с вас сдеру! НИКОГО НЕ ПОЖАЛЕЮ!

— Мне по хер на твои угрозы, приятель. По хер на твои жалкие попытки выглядеть крутым и борзым.

— Ты, сука, думаешь, что я шучу? ИГРАЮ С ТОБОЙ В ИГРЫ? НЕТ, ОШИБАЕШЬСЯ!

— Ой, все, харе