Серж вытащил что-то из кармана.

– Кстати, об этом. – Он держал горсть белых тыквенных семечек, а на его глазах проступали слёзы. – Мистер Ворон отдал их мне, когда ты лез на статую. Может быть, если я посажу их… что-нибудь вырастет.

Мэйсон кивнул, тронутый надеждой Сержа.

– А что, если они вернутся? – спросила Мари, настороженно глядя на удаляющихся монстров.

– Не вернутся, – ответил он, вспоминая мрачные слова женщины-змеи, осторожно замахнувшись ломом над камнем. Когда он опустил его, камень раскололся на мелкие кусочки. Воздух вокруг них внезапно показался тяжёлым и густым, и мир затих. Затем, словно лёгкий ветерок, это чувство прошло, и утреннее солнце засияло ещё ярче.

Мужчина лет двадцати, лежавший в отключке в паре метров от него, приподнялся и начал потирать виски.

– Смотрите, – сказал Серж.

Мир вокруг них будто снова пришёл в движение.

– Заклинание разрушено, – пробормотал Мэйсон.

Слова ведьмы эхом отозвались в голове Мэйсона. Будут последствия.

– Идём домой, – сказал он, чувствуя пустоту внутри.

Мрак ясно дала понять, что Мэг будет ждать его, но ему нужно было увидеть её собственными глазами.

Они ушли с площади так быстро, как только могли, хромая и поддерживая друг друга. Сержу пришлось опираться на плечо Мэйсона, чтобы удержаться на ногах. Вокруг них город начинал приходить в себя, но всё ощущалось как-то иначе. Пёрл не просто просыпался после бурной вечеринки. Он пробуждался после долгого кошмара, о существовании которого даже не подозревал.

– Бекка, – сказала Мари по дороге, – иди домой. Твой дом очень далеко.

Но та лишь взяла подругу под руку, положив голову ей на плечо.

– Мама может забрать меня позже, – сказала Бекка. – Я хочу остаться с тобой, пока… пока ты не вернёшься домой.

Мэйсон понял её. Пока Мари снова не увидит маму, никакого спокойствия не будет.

Их группа вышла на Орвилль-авеню, чтобы найти привычное место главной заварушки. Улица была оранжевой от тыквенных внутренностей. Некоторые тыквы были раздавлены в кашу шинами проезжающих мимо машин. Даже самые ухоженные дворы были завалены мусором. Пока они шли, двери начали открываться одна за другой, и люди сонно встречали утро. Как всегда мрачный, мистер Кирби уже собирал мусор с газона. Он сердито посмотрел на компашку, когда они проходили мимо, словно эти четверо избитых и помятых детей лично бросали что-то на его участок.

– Не смотрите ему в глаза, – сказал Серж, когда они брели мимо его дома.

Казалось, весь город просыпался от долгого беспокойного сна. Примерно в квартале от Мари они прошли мимо небольшого дома на углу. Дверь внезапно распахнулась, и из дома выбежала обезумевшая мать с криками.

– Эбби! Эбби! Кто-нибудь видел мою дочь?

Люди выходили из домов, чтобы посмотреть на разворачивающуюся сцену.

– О нет, – прошептал Мэйсон.

– Что случилось? – спросил Серж.

– Это мама Эбби Пьюрдом, которая пропала в прошлом году.

Будут последствия. Мать была в истерике, но её крик заглушил другой голос, на этот раз пожилого джентльмена, жившего несколькими домами дальше.

– Джейк? – закричал он. – Кто-нибудь видел моего сына?

Вскоре улица наполнилась поистине ужасающим звуком, необузданным страхом родителей, потерявших самое дорогое в мире.

– Я не понимаю, – сказала Бекка.

– Заклятье было на городе много лет, – с ужасом понял Мэйсон. – Они наконец очнулись и поняли, что их детей больше нет.

Он прижал руку к лицу, внезапно почувствовав, что его вот-вот стошнит.

– Я не хотел этого.

– Это не твоя вина, – напомнил ему Серж.

Его друг был прав, но сейчас это не имело значения. То, что ведьма сделала с этим городом, было почти невыносимо жестоко, но ей необязательно было видеть последствия. Четвёрка молча ускорила шаг, надеясь, что сможет убежать от этих криков, преследовавших их. Несколько минут спустя они подошли к знакомой кирпичной квартире на углу. Дверь всё ещё была приоткрыта.

– Мы все должны войти, – сказал Серж.

– Нет, – настояла Мари, вытирая глаза. – Необязательно, всё в порядке. Правда.

Она долго стояла и смотрела на дверь, пока Бекка нежно похлопывала её по плечу.

– Могу войти первой, если хочешь, – сказала она подруге.

Мари покачала головой, затем сделала шаг вперёд и замерла.

– Я не могу, – прошептала она.

В этот момент дверь распахнулась, и из неё вышла измученная женщина. Её глаза были широко распахнуты.

– Мари! – закричала она, подбежав и заключив дочь в объятия, чуть не сбив её с ног. – Я так волновалась!

– Мам! – воскликнула Мари. – Я так рада, что с тобой всё в порядке.

– Ты не поверишь, какая у меня была ночь, – сказала её мать, отстранясь, чтобы взглянуть на неё.

– Моя тоже была довольно дикой.

Внезапно женщина, казалось, вспомнила об остальных и улыбнулась им. Её волосы всё ещё были растрепаны, а вампирский макияж наполовину смазан.

– Бекка, ты видела себя? – спросила она. – Выглядишь… ужасно. А это что, твои новые друзья?

Всех быстро представили друг другу, и следующие несколько безумных минут мать и дочь рассказывали друг другу о почти невозможных событиях ночи, кульминацией которых стало нападение волка в ванной.

– Не понимаю, как тебе удалось ускользнуть, – сказала Мари. – Мы с Мэйсоном видели, как волк напал на тебя.

– Серебро, – воскликнула её мать. – То сообщение, которое вы написали.

Она повернулась и показала Мари свою серьгу, затем повернулась и показала другое ухо, которое оказалось без украшения.

– Твой отец подарил мне их, помнишь? Я ношу их только по особым случаям. Настоящее серебро.

Мэйсон вспомнил окровавленный глаз волка и металлический блеск, исходящий из него.

«В его глазу была серьга, – понял он. – Должно быть, больно».

– Я просто сняла её и воткнула в глаз этой твари. После этого он вылетел, как пуля.

Мари рассмеялась. Её мать рассмеялась. И остальные тоже рассмеялись. Мари взглянула на Мэйсона и улыбнулась.

– Значит, против оборотней работает серебро? – усмехнулась она.

– Правильно запомнила.

Впервые с прошлой ночи Мэйсон снова почувствовал себя нормально, но это чувство было подавлено внезапной волной горя и вины.

– Мэм, – вдруг сказал он, – было очень приятно познакомиться, и я рад, что всё обошлось, но… Мне нужно найти Мэг.

– Кто такая Мэг? – спросила мать Мари.

– Мам, – сказала девочка, – мы вернёмся через минуту. Я всё объясню, но… нам нужно идти!

Её мать запротестовала, но Мэйсон не стал задерживаться и спорить. Он побежал так быстро, насколько позволяло его измученное тело. Спустя всего пару кварталов у него разболелся бок. Он оглянулся лишь раз, ожидая увидеть лишь пустую улицу. Но трое его друзей были прямо позади, не отставая от него.

«Крыльцо, – подумал он. – Пожалуйста, пусть она будет там».

Мэг сидела в одном из кресел-качалок,