посветил на стены короба – железные, ребристые, в облезлой желтой краске, как у морского контейнера. Включил и выключил пару раз.

– Странный свет.

– Хитомоши.

Больше объяснять не требовалось – Хината и так удивленно хмыкнул. Ёкай весело подпрыгивал в стеклянной колбе, рассматривая их огромными глазами словно бы в черной подводке. Конечно, ему-то воздух был не нужен.

– Не видел такого раньше, – Хината усмехнулся. Каноко почувствовала, как он высвободил руку и перехватил ей фонарь.

Каноко улыбнулась, глядя, как цвет меняется с желтого сначала на белый, а потом – на неоново-оранжевый. На стенах короба заплясали подозрительные тени. Она хотела уже забрать его у Хинаты и посмотреть, не случилось ли что-то с ёкаем, когда пластиковая ручка вдруг затряслась, крышка, через которую обычно вставляли батарейки, а в этом случае – стеклянную колбу, – сама собой открылась, и изнутри вылезла кодама. Свет тут же вернулся к норме.

– Спелись!

Каноко со вздохом подставила ладонь и позволила кодаме залезть сверху. Та сонно потирала глаза и удивленно осматривалась. А оценив обстановку, уперла руки в бока и требовательно уставилась на подругу.

– Нас поймали. – Каноко пожала плечами в ответ и поднесла ладонь к круглым прорезям, показывая багажник. Кодама перебралась на корпус контейнера и гордо зашагала вверх по вертикальной стенке. Что жалкий лист жести той, что вверх ногами стоит на ветке лиственницы?

Каноко вздохнула и прильнула к прорези: из кабины продолжало бубнить радио, Хината тяжело дышал с другой стороны. Кислорода не хватало, и голова болела все больше.

Ладно она. Расстроенная, замученная, потеряла концентрацию и случайно угодила прямо в ловушку. Но как Кицунэ умудрилась подкараулить Хинату? Каноко попыталась привлечь его внимание, чтобы задать вопрос, но тот лишь покачал головой и приложил ухо к щели.

Каноко подобралась ближе к своей прорези и замерла.

– …трое, Накамура Хината, двадцать один год, Сато Казуо и Такахаши Каноко, девятнадцать лет. Согласно заявлениям родителей пропавших, молодые люди собирались посетить промышленную выставку в Токио. В последний раз их видели вчера утром. Если вы располагаете какими-либо данными об их местонахождении, убедительная просьба сообщить в полицию.

По телу Каноко прошла дрожь. «Вчера?» – нестерпимо захотелось забарабанить в дверь и заорать. «Какое сегодня число? Я здесь что, целый день провалялась?»

Но кулаки лишь безвольно опустились, а ярость сменилась опустошением. Каноко рухнула на пол контейнера, будто марионетка с обрезанными нитями. А их невольные похитители, видимо, выкрутили радио чуть громче.

– Источник «Нихон Броадкастинг Кампани» в токийской полиции сообщает, что мотоцикл, принадлежавший одному из пропавших, был найден вчера вечером на территории городского муниципалитета Вако.

«Мотоцикл Харухи? Наверно, он». – Каноко замерла прямо под отверстиями в стенке контейнера и запрокинула голову. Снаружи залезла кодама и посмотрела на них с настолько гордым видом, будто только что решила проблему вырубки лесов, очистила мировой океан и колонизировала парочку планет.

Каноко нахмурилась было: измученный мозг с трудом понимал, с какой именно целью ёкай размахивала руками и корчила рожи. Но все же сообразила и закивала в ответ. Если она правильно поняла, новости просто отличные. Если неправильно… что ж, стоит надеяться, что кодама, по крайней мере, не решила захватить мир.

– Пожалуйста, если ты можешь! – шепот вышел даже не жалобным, а подобострастным. Ну, хотя чего ей сложного: фонарик же она раскрутила. Да еще и изнутри.

Кодама расплылась в хитрой улыбке. Послушно выбралась сквозь прорезь и побежала наверх. Каноко замерла, едва дыша. Не только из-за недостатка кислорода, но больше из-за беспокойства. Вдруг двое из кабины что-то заподозрят? Грузовик вновь подпрыгнул, и шум от колес сменил тональность. Они съехали с трассы в Киото и сейчас на проселочной дороге? Или это просто мост?

Ходила кодама беззвучно, но щелчок открываемой щеколды не заметил бы только глухой. Хината тут же загасил фонарик и прильнул к прорезям. Без света шансы были явно выше.

Щелчок раздался еще раз, одна из створок начала со скрипом открываться – Каноко едва успела поймать ее, впервые поблагодарив контейнер за то, что он достаточно узкий, чтобы ей удалось это провернуть.

Прикрыла створку за собой и успела вернуться к наблюдательному пункту у прорезей, когда один из мужчин вытянул шею и через плечо оглядел контейнер.

– Она говорила, что везем?

– «Подарок от меня самой мне на день рождения», – ответил ему второй с ухмылкой. – Строжайше велено не открывать.

– Тварюка какая-нибудь, наверно. Редкая и злая. Вроде умибодзу[43].

– Надеюсь, она ее и сожрет.

– Кицунэ тварюку? Или наоборот?

– Хоть так, хоть так, все легче. – На этот раз рассмеялись уже оба.

Теперь даже сквозь едва приоткрытую дверь слышно было намного лучше. Но самое главное: свежий воздух потоком хлынул в контейнер, и у Каноко даже голова закружилась, когда она наконец вдохнула полной грудью. Попробовала открыть створку еще чуть-чуть, но та снова заскрипела, рискуя обнаружить их перед недопохитителями.

На этот раз мужчина чуть не высунулся из кабины, пытаясь понять, что происходит.

– Что там?

– Да вроде все в порядке, но… – Он замолчал. – Давай лучше перегородку поднимем, а? А то вдруг эта дрянь не дождется нашу «принцессу» и нас сожрет?

Ответа Каноко не услышала, лишь звук подшипников и скрежет пластика. А когда все стихло, вокруг стало темно и совсем тихо, даже радио больше не пробивалось. Створки она открыла обе почти без опасений. Кодама прыгнула на руку и по рукаву вскарабкалась до плеча, а Хината – ростом он был выше сантиметров на пятнадцать – расслабленно вытянул ноги. До этого ему приходилось сгибаться, чтобы хоть как-то устроиться в контейнере.

Сама Каноко, едва разогнав кровь по жилам, подскочила на ноги. Контейнер, как она и предполагала, стоял в прицепе грузовика. И соседствовал с десятком дизайнерских чемоданов, сваленных в неаккуратную кучу, запасным колесом в тонком целлофановом пакете и ящиком для инструментов.

От кабины их теперь отделяла пластиковая шторка.

Хинате поездка явно давалась гораздо тяжелее. Даже в сумраке кузова было видно, как побледнело его лицо, а жилка под правым глазом трепыхалась. Каноко присела рядом и погладила его по откинутой в сторону руке.

– Сейчас уже легче станет, потерпи еще чуть-чуть, пожалуйста.

– Надеюсь. – Он закрыл лицо руками.

Стало бесконечно стыдно, и Каноко тяжело вздохнула, пытаясь удержаться от бестолковых нервных слез. «Если бы я не рассказала все Хинате, он бы сейчас спокойно читал дома книгу. Или пошел бы в кино с друзьями… Но мне надо было с кем-то посоветоваться. Вот и досоветовалась». От чувства вины болело в груди, очень хотелось провалиться куда-нибудь под землю. Останавливало только то, что под землей – или, точнее, под днищем