слегка плыли позади неё, пока она откидывалась назад с закрытыми глазами, и напряжение медленно вытекало из её конечностей.

У неё не было такого мгновения наедине с собой уже… она и не помнила. Может быть, никогда.

Элоуэн услышала позади босые человеческие шаги. Она открыла глаза и повернулась как раз в тот миг, когда Мидас вышел в поле зрения, его гуманоидный облик слабо сиял в позднем свете, поцелованная золотом кожа была отмечена едва заметными следами ониксовой чешуи. Хвост тихо тянулся за ним, расслабленный.

Он присел возле купели и склонил к ней голову, улыбаясь.

— Мама наслаждается минутой покоя вдали от своих маленьких драконов?

— Я купаюсь, — поправила она с усмешкой.

Его взгляд опустился, скользнув по её обнажённым ногам, изгибу плеча.

— Тогда я пришёл помочь.

— А мальчики…

— Заканчивают свои дела, прежде чем я снова возьму их полетать.

Элоуэн поняла. Это мгновение было для них, и никто не станет им мешать. Мидас протянул руки, зачерпнул воду ладонями и осторожно вылил ей на плечо. Она вздрогнула от тепла, наблюдая, как струйки бегут по коже.

— Ты хорошо учишься, — прошептала она. — И учишь тоже, как мы выяснили.

Его руки снова скользнули в воде, а потом мягко прошлись по её рукам. Её пальцы нашли его челюсть, обвели едва заметные линии его лица.

— Давно не было так, чтобы были только ты и я.

— Я знаю, — его глаза смягчились.

— Мы были так сосредоточены на исцелении… на мальчиках… — девушка прильнула к его ладони.

— И я сделал бы всё это снова, — сказал он. — Каждую секунду.

— Я тоже, — она подняла руку и убрала мокрую прядь волос с лица. — Но я скучала по тебе.

Тогда он поцеловал её. Тем поцелуем, который ничего не требовал, кроме того, чтобы его почувствовали.

— Я здесь, сердце моё, — прошептал он у её губ.

Её руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, и он скользнул в купель вместе с ней, меняя положение их тел так, что она оказалась у него на коленях, пока вода плескалась вокруг их бёдер. Его лоб прижался к её лбу. Дыхание у её губ было медленным и ровным.

— Я хочу большего, — прошептала она.

Он открыл глаза и склонил голову набок тем любопытным жестом, который был свойственен ему в драконьем облике и следовал за ним даже в этом состоянии.

— Я хочу сделать это снова. Создать что-то новое.

Мидас смотрел на неё. Не растерянно. Просто поражённый надеждой в её голосе.

— Ты… хочешь ещё детей? — спросил он низким голосом.

— Да, — она обхватила его щёку. — Мне нравилось носить их. Растить их. Смотреть, как они становятся собой. И я вижу, как ты смотришь на них, Мидас. Как ты гордишься. И для меня было бы честью наполнить наш прайд ещё множеством наших совершенных детей.

Его горло медленно дрогнуло, когда он сглотнул.

— Я бы хотел ещё, — сказал он. — Но ты… ты уверена, Элоуэн? Роды…

Он содрогнулся от воспоминания. Элоуэн наклонилась и поцеловала его снова, на этот раз глубже. Мокрая ткань её платья стала горячей между ними. Она прижала ладонь к его груди, прямо над сердцем.

— Я прошла бы через всё это снова без единого сомнения, Мидас.

Они долго оставались так в воде, обмениваясь поцелуями и прикосновениями, согревая дыхание дыханием. Их мгновение сошло на нет как раз тогда, когда близнецы пришли их искать, и Мидас оставил свою пару с любящим поцелуем, прежде чем снова подняться в небо со своими сыновьями.

Пещеру тускло освещал угасающий огонь, его золотой свет мерцал на стенах. Мальчики давно уснули, свернувшись друг с другом, как два семени, укрытые в одной земле. Их мягкое дыхание поднималось и опадало в идеальном ритме, укутанное в меха и сны.

Мидас лежал позади Элоуэн на их общем гнезде из одеял, его рука свободно лежала на её талии, обнажённая грудь грела её спину. Элоуэн слегка пошевелилась, прижимая ладонь к его руке там, где она покоилась на её животе.

— Ты правда это сказал? — прошептала она.

— Что именно? — его голос был низким и тихим у её затылка.

— Когда сказал, что хочешь ещё детей?

Он кивнул, касаясь её кожи.

— В мире нет огня достаточно сильного, чтобы выжечь из меня это желание.

Её дыхание мягко сбилось. Она повернулась в его руках лицом к нему, одна нога скользнула между его ног, пальцы невесомо прошлись по линии его челюсти.

— Я хочу снова носить твоих детей, Мидас. Даже зная, каков этот мир.

Его золотые глаза встретились с её глазами, широко раскрытые и ищущие.

— Я хочу этого не вопреки опасности, — сказала она, — а из-за любви. Потому что мы создали нечто прекрасное, даже когда мир пытался это сломать.

Тогда он провёл пальцами по её животу.

— Мысль о том, что ты снова будешь полна моим ребёнком… — его голос сорвался в низкое гудение.

Она поцеловала его — мягко и медленно, запутывая пальцы в его тёмных волосах.

Когда они отстранились, задыхаясь, он прижался лбом к её лбу и прошептал, крепче обнимая её. Она положила голову ему под подбородок, слушая его ровное сердце.

Одну Луну спустя

Элоуэн зашевелилась во сне, потянувшись под одеялами. Она моргнула, тихо зевнула и повернулась, обнаружив, что Мидас уже не спит рядом с ней. Он был в человеческом облике, лежал на боку, подперев голову одной рукой. Его золотые глаза были прикованы к ней, а хвост игриво подёргивался, с тем же озорством в глазах.

— Что? — сонно улыбнулась она.

Он протянул руку, убрал свободную прядь волос с её лица, затем медленно опустил ладонь ей на живот. У Элоуэн перехватило дыхание.

— Думаю, ты снова носишь, — мягко сказал он.

Она моргнула, растерянно глядя на него, затем рассмеялась.

— Мидас, откуда ты можешь это знать?

Он не улыбнулся.

— Я чувствую запах, — сказал он. — Твой запах изменился. Совсем немного. Но это есть, как и в прошлый раз. Я чувствую это в тебе так же, как чувствую огонь у себя в горле.

Она смотрела на него, и в её глазах мерцали изумление и неверие.

— Слишком рано, чтобы понять, — сказала она, но теперь эти слова казались хрупкими. Тонкими. — Мы едва успели попробовать один цикл!

Он лишь смотрел на неё с непоколебимой и гордой улыбкой.

— Твоё тело создаёт нечто новое, — сказал он. — Я узнал бы это где угодно.

Она мягко положила ладонь поверх его руки, лежащей на её животе. Её глаза смягчились.