— Как? Почему?

— Потому что люблю тебя, Та́ли. Моя Та́ли, — прошептал, добравшийся до меня с сердцем, Мир.

Подхватил на руки, закружил, вновь поцеловал, а когда я спрятала лицо у него на плече, рассмеялся:

— Она согласна!

Ну и все эти вопли со свистом начались по новой.

— Ох, Наташенька, вы себе не представляете, как мы с Лариком вам с девочками рады, — улыбнулась мне Стефания Марковна, мать Мирослава. — После травмы и завершения спортивной карьеры Славик очень замкнулся в себе, перестал даже думать о создании собственной семьи. Вообще потерял интерес к отношениям. Девушки, если и были, то он никогда никого из них с нами не знакомил…

Мы со Стефанией Марковной накрывали стол к чаю, а Мирослав с отцом в гостиной играли с Владой и Янкой в «Квартет» по Великой Отечественной войне, шумно выясняя, кто жульничает.

— Илларион Филиппович, я ведь спрашивала вас! Вы сказали, что нет у вас Жукова! — возмущалась Влада.

А отец Мира хитро улыбался:

— Да он за Рокоссовского завалился, вот я и не заметил, там еще и Толбухин его прикрыл с другой стороны…

Никто не поверил, а дочь лишь укоризненно головой покачала:

— Ай-яй-яй, а еще профессор! Академик! Как не стыдно детей обманывать?

Почетный академик только смеялся, а потом, уже за столом, попробовав торт, который мы с девочками испекли специально для знакомства, добавил:

— Такая чудесная женщина, да еще и с детьми — это счастье. Поэтому, Наташа, мы с Фаней очень рады! Добро пожаловать в семью! Мирослав, наконец-то, остепенился, настроен серьёзно. Кстати, сын считает, что лучше бы вам жить в своем доме. А вы как думаете?

Поскольку Мир, когда находился рядом, практически не выпускал меня из объятий, то думать о чем-то серьезном было сложно, но мысль о собственном доме… она давно осталась в прошлом, как я думала.

Поэтому ответила честно:

— Когда-то я мечтала о доме, но в последние годы привыкла жить в квартире. А дом так и остался мечтой.

Все заулыбались, а мои дочери чуть ли не хором поддержали идею Мирослава. Тот, конечно, был очень доволен.

Новый год мы встречали вместе на базе отдыха в Ленобласти.

— Очень удачно, что у отца есть подходящие знакомства, — улыбался Мирослав Илларионович, выгружая наши вещи у небольшого уютного коттеджа. — Так-то здесь ещё с лета на Новый год все забронировано, но для особых гостей домик всегда найдётся.

Это было чудесно: огромная елка во дворе, украшенная сияющими гирляндами и крупными шарами, посиделки в огромной гостиной на ковре у камина с чаем и конфетами за распаковкой подарков после возвращения с праздничного ужина в основном ресторане.

Мирослав Илларионович оказался сумасшедшим Дедом Морозом. Ну, мне, например, подарил шикарную белую шубу.

Просто ух и ах!

Уже под утро, когда девчонки ушли спать, обнимая одна навороченный планшет с какими-то новомодными системами обработки и анализа информации, а вторая — комплект формы, мяч и тренировочную сумку с символикой волейбольной команды «Зенита», мы с Миром пили шампанское за уходящий год, подаривший нам встречу. Затем за новый, обещавший столько невероятных чудес.

А потом он подхватил меня на руки со словами:

— Пришло время и мне открыть свой подарочек, Та-а-али.

И утащил в спальню.

Распаковывать.

Утром мне показалось, что подарочек на самом деле перепал вовсе не ему. Потому как, повторюсь, настолько внимательного и интересующегося мной мужчины, у меня никогда не было, да.

Вообще-то, второго января нам нужно было обязательно быть в городе, чтобы отправить Марьяну на сборы, но за поздним завтраком первого числа Мир нас успокоил:

— Спокойно съездим. Отвезём прямо в лагерь. Здесь недалеко. Сами числа до пятого побудем тут, а потом вернёмся в город.

Всех, в принципе, такой план устроил.

А в Сочельник Мирослав явился к нам вечером с имбирными печеньками и набором чаев с корицей:

— Девочки, что вы думаете по поводу сходить на Всенощную?

Мы с Владой сильно удивились, но возражений не имели.

— Мне любопытно, — заявила дочь.

А я поняла, что провести ночь на службе в церкви вместе с Мирославом, мне кажется хорошей идеей.

Естественно, всё не могло быть чинно и благостно. На выходе из церкви мы столкнулись с Костей, который был, как обычно, недоволен всем вокруг и в особенности — мной. Но почему-то рядом с Миром я совершенно не почувствовала себя ни униженной, ни оскорблённой и ушла прочь с лёгким сердцем.

Завершающим аккордом этого удивительного Рождества оказалось явление моих родителей к нам на праздничный обед, который они, к счастью, привезли с собой.

Никаких извинений, конечно, от них не последовало, но в тот момент, когда мама попыталась что-то заявить о моем недостойном поведении и моральном облике, Мирослав Илларионович продемонстрировал всем бриллиант на моем пальце:

— Я готов жениться хоть завтра, но Наташенька и мои родители непременно желают выездную регистрацию, поэтому ждём тепла.

Мать моя встрепенулась и вроде как собралась выступить на тему: «как должно быть», а я вдруг подумала-подумала и шепнула Миру на ухо:

— Может, ну её, эту пышную свадьбу? Обойдёмся мини-фуршетом на пару часов и фотопрогулкой?

Наблюдать сияющего Мирослава — это отдельное удовольствие, и я так залюбовалась, что за это время дорогие родственники вместе с Владой как-то незаметно договорились с Мирославом не ждать лета.

А провожая родителей, я услышала краем уха разговор по телефону Влады и Янки:

— У нас цирк. Явились дед с бабой, накатили на маму, а Мирослав Илларионович их отшил, да так, что они сильно впечатлились. Дед пообещал даже вашей спортивной школе постоянную базу для тренировочных лагерей в Карелии. Ну и это, свадьба будет тридцатого апреля.

Опять Наталья Михайловна все важное пропустила, а?

Глава 42

Поступь рока

'Душа болит, а сердце плачет

А путь земной ещё пылит

А тот, кто любит, слёз не прячет

Ведь не напрасно душа болит…'

А. Поперечный «Душа болит»

Константин

Тишина.

Он так давно мечтал о тишине!

На работе были постоянные звонки, селекторные совещания, шумные презентации и подготовки к защитам проектов, споры сотрудников из-за каждой темы для исследования.

Их открытый офис [1] всегда бурлил, так как народ обычно громко отстаивал свою точку зрения, ибо подавляющее большинство сотрудников носили виртуальные короны от собственной значимости.

А дома у него был чертов метроном, который щелкал и щелкал. Иногда казалось, что он стучит словно в его голове.

В апреле грандиозный проект, которым он рулил, полностью вошел в режим стройки, все предварительные разрешения оказались