class="p1">Мир вокруг на мгновение сузился до размеров этого маленького экрана телефона. — Серёжа? Привет... С Новым годом! Я так рада тебя слышать. — Я... я просто хотел тебя поздравить. У нас тут веселье дикое. Игорь опять всех перепел...

Я невольно улыбнулась. Я представила эту картину: шумная квартира Сергея, Игорь с гитарой, Марина с её скептической улыбкой...

— А у нас тихо... Семейный уют. Мы как раз закончили играть в Санту. — Я видел твои сторис. Билеты на концерт — это круто.

Он видел мои сторис? От этой мысли по спине пробежали мурашки.

— Да... Спасибо родителям. А ты как? Не жалеешь?

Он понял меня без лишних слов.

— О чём? О том, что ты не здесь? Конечно, жалею. Но я понимаю про традиции... И про Монпелье.

Это было так по-взрослому. Так правильно. Он не давил, не обижался, просто принимал реальность такой, какая она есть.

— Это не значит... — начала я торопливо, чувствуя необходимость оправдаться. — Я знаю, что это не значит. Всё нормально. Просто хотел услышать твой голос перед тем, как мы пойдём запускать фейерверки во дворе.

В трубке повисла тишина, наполненная тысячей невысказанных слов.

— Береги себя там... И передавай всем привет. — Обязательно передам. И ты... хорошо отдохни там со своими. Созвонимся завтра? — Конечно.

Мы попрощались. Я ещё несколько секунд стояла в пустом коридоре, прижимая телефон к груди и слушая гудки отбоя. А потом вернулась к семье с улыбкой на лице, которая стала чуть шире и искреннее после этого звонка.

Утро 1 января

Утро первого дня нового года было ленивым и сонным. Мы завтракали поздно: блинчики с икрой, сырники со сметаной, свежевыжатый апельсиновый сок. Разговор снова вернулся к выставке.

— Значит, весной? — уточнил папа за чашкой кофе. — Что ж, это хорошее время для искусства. Природа просыпается... — Мы уже начали отбор работ, — сказала я с набитым ртом (блинчик был божественным). — Кураторы хотят сделать акцент на контрасте старого и нового города.

После завтрака начались сборы. Наше путешествие в Монпелье было такой же нерушимой традицией, как оливье на столе или бой курантов. Мы летели частным бортом из аэропорта Внуково-3. Это было быстро, комфортно и без суеты обычных аэропортов.

Мама укладывала чемоданы Louis Vuitton (у каждого свой), папа проверял документы для аренды шале (мы всегда снимали одно и то же — роскошный дом с видом на склоны), а я собирала свой горнолыжный костюм и шлем.

Перелёт занял всего три с половиной часа. Когда мы приземлились в аэропорту Монпелье-Средиземноморье, нас уже ждал трансфер — чёрный внедорожник Mercedes-Benz GLS с водителем по имени Жан-Пьер (он возил нас последние пять лет).

Монпелье встретил нас ослепительным солнцем и полным отсутствием снега. Вместо заснеженных елей здесь были пальмы и кипарисы, а вместо сугробов — зелёная трава газонов. Воздух пах морем (до побережья было всего полчаса езды), лавандой из Прованса и чем-то южным, пряным.

Наше шале находилось в Серр-Шевалье — одном из крупнейших горнолыжных курортов региона (хотя до Альп отсюда было далековато). Это было огромное деревянное строение в альпийском стиле с панорамными окнами во всю стену и собственным спа-комплексом с бассейном и сауной на цокольном этаже.

Вечером мы собрались на террасе с бокалами глинтвейна. Солнце садилось за горы, окрашивая снежные вершины в розово-золотые тона. Было тихо и спокойно.

На следующее утро мы отправились на склоны. Папа был заядлым лыжником старой школы: он любил скорость и крутые «чёрные» трассы («чёрные» во Франции обозначаются чёрным ромбом). Мама предпочитала спокойные «синие» трассы или просто гуляла по курорту с термосом чая из горных трав. Дедушка надел снегоступы и ушёл исследовать лесные тропы, а мы с бабушкой пошли в спа.

Папа выбрал трассуLa Rua. Она была сложной даже для опытных лыжников: узкая полоска снега между скалами , резкие повороты и сильный уклон.

Я видела его фигуру в ярко-красном костюме далеко внизу склона. Он летел стрелой, оставляя за собой идеально ровные дуги на снегу.

***

Белая тишина и красная тревога

Утро 2 января должно было стать продолжением праздника. По плану, мы должны были проснуться поздно, спуститься на завтрак с видом на заснеженные пики, а затем папа, полный сил и азарта, повёл бы нас на «синие» трассы — учить меня и маму новым поворотам. Но утро началось не с запаха кофе и круассанов, а с тревожной тишины.

Я проснулась от того, что в доме было слишком тихо. Обычно к восьми утра в шале уже кипела жизнь: приглушённые голоса прислуги на кухне, звук кофемашины, звон посуды. Сейчас же стояла гнетущая, ватная тишина, нарушаемая лишь воем ветра за окном.

Я подошла к панорамному окну спальни. Мир снаружи изменился до неузнаваемости. То, что вчера было живописным альпийским склоном, сегодня превратилось в сплошное белое марево. Снегопад, начавшийся ещё ночью, усилился до состояния стихийного бедствия. Ветер гнал плотные облака снега горизонтально, сметая всё на своём пути. Видимость была нулевой — я с трудом могла различить очертания соседнего шале в ста метрах от нас.

Сердце неприятно кольнуло. Папа ушёл кататься ещё до обеда вчерашнего дня и я не слышала,когда он вернулся вечером.

Я накинула халат и спустилась вниз. В гостиной горел камин, но он не мог согреть ледяного ужаса, сковавшего дом. Мама сидела на диване, сжимая в руках телефон так, будто это была спасательная соломинка. Рядом с ней, прямой как струна, сидел дедушка Владимир Владимирович. Его лицо было серым, а взгляд устремлён в одну точку — на огонь в камине. Бабушка Ангелина стояла у окна, нервно теребя пояс своего шёлкового халата.

— Доброе утро... — тихо сказала я, хотя понимала, что оно совсем не доброе.

Мама подняла на меня глаза. В них плескалась паника, которую она отчаянно пыталась скрыть.

— Софи... Папы до сих пор нет. Я звонила ему раз двадцать. Телефон выключен или вне зоны доступа. — Может, он... — я запнулась. — Может, он зашёл в кафе погреться? Или у него сел телефон? — В такую погоду? — дедушка впервые подал голос. Он говорил медленно и глухо. — Андрей знает правила безопасности лучше всех нас. Он бы не стал рисковать. И он бы предупредил.

Мы все посмотрели на окно. Снегопад не утихал.

— Я звонила на ресепшн отеля и в службу спасения курорта, — сказала мама дрожащим голосом. — Трассы закрыты с