Джефф Робинсон был вовсе не человеком, а тряпичной куклой или соломенным болваном, которых иногда делают детям.

Лицо старика вплотную придвинулось к лицу унисола. И Джефф Робинсон похолодел. Он увидел в глазах Джи-Эр-13 жуткий коктейль, смешанный из безумия, смерти и дикой, неистовой злобы. Он почувствовал, как от ужаса у него отнимаются ноги и руки. Этот взгляд лишал старика всякой воли к сопротивлению.

— Хорошо, сэр. Конечно, сэр, — пробормотал он. — Пойдёмте, я вам всё покажу. Только не убивайте нас.

— Вперёд, — Скотт толкнул его к лестнице, ведущей на второй этаж. — Давай, показывай.

* * *

«Боинг-747» компании «Эйр Америка» опустился в комптонском аэропорту в шесть часов вечера. Прайер жалел, что не было рейса пораньше, однако тут уж ничего не поделаешь. Они бы могли конечно вылететь и вертолётом, но он не хотелснимать машину с патрулирования.

Сейчас большинство геликоптеров были задействованы в поисках убийцы. И хотя по всем признакам Скотт уже пересёк границу Нью-Мексико и Аризоны, Прайер придерживался того мнения, что предосторожность не бывает излишней. Особенно когда имеешь дело с такими людьми, как Скотт. Психопатам, вроде этого унисола, может прийти в голову всё что угодно. Скажем, почувствовав, что над его головой сгущаются тучи, он спокойно мог развернуться и поехать обратно в Нью-Мексико.

Хотя, чем дальше, тем больше крепла уверенность Прайера в том, что Скотт этого никогда не сделал бы. И не потому, что не боится опасности, а потому, что преследует какую-то конкретную, очень определённую цель. Об этом говорит целенаправленность и методичность действий Джи-Эр-13. Правда, что это за цель Прайер пока не знал. То есть теоретически можно предполагать всё, что угодно, однако догадки от этого не становились фактами. Поэтому Прайер и настоял на том, чтобы лететь обычным самолётом.

У ворот аэропорта их уже ждал чёрный «континенталь», в салоне которого сидели двое агентов. Прайер и Лоренс сели в машину и «линкольн», выехав на Харбор-фривэй, направился на север.

— Вам удалось установить его адрес? — осведомился Прайер у одного из коллег, парня по имени Бернард Страхан.

— Конечно, — спокойно ответил тот, ухмыляясь. — Этот ублюдок жил на Бальбоа-стрит. На это не понадобилось много времени. Надо сказать, эти двое ребят из ЦРУ довольно разговорчивые. Стоило только нажать на них получше, и они выложили все с такой готовностью, будто мы им за это заплатили.

Все четверо засмеялись. Прайер взглянул на Лоренса.

— Ну, что ты думаешь по этому поводу?

Тот пожал плечами.

— Ничего. Пока мы не осмотрим квартиру этого Хэлуэя, нельзя быть уверенным, что за рулём именно он.

— Да, но там его отпечатки, — заметил Прайер, пожимая плечами.

— В любом случае, не знаю как ты, а я не уверен ни в чём на сто процентов, пока не увижу собственными глазами, Лоренс принялся разглядывать Лос-Анджелес в окно. — У вас красивый город, — наконец пробормотал он.

— Ты что, никогда не бывал в Лос-Анджелесе? — спросил его водитель, пытаясь скрыть удивление.

— С такой-то работой? — агент усмехнулся. — У меня хватает беготни и в Далласе. А в отпуск я предпочитаю ездить в другие места, — он вновь уставился в окно.

В салоне машины воцарилась тишина. Сквозь поднятые стёкла не доносилось ни звука, только едва слышное урчание мотора.

Прайер любил это время суток. Вечер — самое прекрасное время, считал он вполне серьёзно. И не без оснований. В Лос-Анджелесе наступление сумерек поразительно красиво. Особенно, если можешь постоять на набережной и понаблюдать, как солнце опускается в океан. Сейчас оно всё ещё висело над горизонтом, хотя по небу уже растеклась его розовая закатная нега. С океана подул теплый бриз, пальмы принялись медленно и томно покачивать роскошными зелёными шевелюрами. Вечер был бы великолепен, если бы не одно омрачающее его обстоятельство — работа.

Прайер сейчас предпочёл бы прогуляться по Сансет бульвару, а ещё лучше — отправиться на пляж и посидеть у самой кромки воды, глядя на горящий горизонт и на пурпурную дорожку, пролегающую по тёмно-зелёной глади воды.

«Линкольн» миновал центр города и свернул на запад. Постройки стали ниже и от них повеяло обреченностью времени. Небоскрёбы остались за спиной. Они маячили в узком заднем стекле, а впереди раскинулась старость. Здесь всё дышало затхлостью и тленом, хотя то тут, то там можно было встретить веселящуюся молодежь. В толпе мелькали пёстрые гребешки панков, кожаные куртки «ангелов смерти», а у бровок тротуаров были припаркованы мощные мотоциклы. Кое-где Лоренс замечал компании негров в бейсбольных кепочках и пёстрых куртках. Они толпились на углах тёмных стареющих улиц, держа в руках орущие во всю силу динамиков магнитофоны, исторгающие из себя звуки рэпа, которые умудрялись прорваться даже сквозь заслон стекол «континенталя».

Прайер повернулся к Лоренсу.

— Не советую тебе появляться в этом райончике после наступления темноты, — весело сообщил он.

— Я мог бы рассказать тебе о таких же местечках в Далласе, — заметил техасец, пожимая плечами. — Если для тебя это новость, то такие кварталы есть в каждом городе.

— Я знаю, — Прайер захохотал. — Ей-Богу, я здесь чувствую себя совершенно иначе.

— Можно расслабиться? — посмотрел на него Лоренс.

— Ничуть, — Прайер потряс головой, — просто здесь веселее.

Лоренс нахмурился.

— Когда будет особенно весело, вспомни о Скотте.

Бернард Страхан, сидящий на переднем пассажирском сиденье, обернулся и с недоумением посмотрел на него. Тон техасца ему явно не понравился. Он с удовольствием высадил бы этого парня прямо здесь и продолжил бы поездку без него, однако совет начальства равносилен приказу, а приказы, как известно, не обсуждаются. Разве что с самим же начальством. Посему он оборвал, готовый было слететь с губ смешок и, хмуро замолчав, вновь уставился вперёд через вет­ровое стекло, на мигающие впереди глаза светофора.

Прайер же, казалось, не заметил нарочито грубоватого тона Лоренса. Он только улыбнулся.

— Не волнуйся, я о нем помню. Я помню о нем все время. Я помнил даже тогда, когда ты дрых в самолёте.

Лоренс усмехнулся.

— А ты, оказывается, глазастый.

Эта словесная пикировка продолжалась бы и дальше, если бы машина не затормозила на перекрёстке Бальбоа и Девоншир-стрит.

— Здесь, — сидящий на месте водителя агент указал на мрачноватое пятиэтажное здание из красного кирпича.

— Точно? — на всякий случай