одеждой были роскошные красные трусы с гербом нью-йоркской пожарной команды на интересном месте.

— Скорее второе, — ответил Санек.

— Погоди минутку, — Мастер знаний исчез внутри. Потом оттуда донеслось: — Детка, не скучай, я скоро! — И он появился вновь, в дорогих джинсах, пижонских белых кроссах и таком же белом кардигане, под который была поддета футболка с принтом мерзкой, частично разложившейся головы, в чертах которой явно прослеживалось сходство с мастером Скауром. А для невнимательных внизу имелась надпись «True Dead Gaffer».

Под мышкой мастер знаний держал пузатую бутыль с темной этикеткой «Баккарди де Маэстро». Кажется, это был ром.

И попахивало от мастера, похоже, не одним только мужским парфюмом.

— Пойдем, юноша, порадуем старичка! — бодро воскликнул мастер знаний и большими шагами устремился к домику Мертвого Деда.

Да, это действительно, оказался ром.

— От мастера мастеру! — провозгласил Гастингс, водружая бутылку на стол. — С тебя посуда. Или из этого будем пить? — Он хлопнул по шлему. — В традициях наших братьев меньших? О! Золотишко! На это я бы сыграл! — Мастер знаний подхватил слиток Санька. — Развернем, Дед? Выбирай событие!

— Это не мое, это его, — сказал Мертвый Дед, засыпая в мельницу новую порцию свежепрожаренных зерен.

— Жаль… — разочарованно проговорил Гастингс. — Детей не грабим.

Мертвый Дед поставил джезву на огонь, а на стол — три простых стакана.

— Нет, — сказал он. — Пить будет из этого. На это — смотреть.

— О! — впечатлился Гастингс. — Восьмилетний ром — из граненых стаканов! Ты знаешь толк в извращениях!

Он с безупречной точностью разлил по стаканам. В каждый точно до половины.

— Погоди со своим кофием! — прогудел он. — Закуска градус портит! За Игру!

Санек в очередной раз восхитился: какой бас у мастера. «Профундо», всплыло откуда-то из памяти.

Выпили.

Санек в роме не разбирался. Но зашло легко. Обратно не попросилось.

— Так что не так с твоим подарком? — спросил мастер знаний у Санька. — Вернуть решил?

Санек мотнул головой:

— Ни в коем случае. Полезная штука. Даже слишком.

— Ты к нему присмотрись, — посоветовал Мертвый Дед. — Повнимательнее присмотрись, Дима.

— Если повнимательнее, тогда так.

Мастер знаний извлек уже знакомый Саньку ножик, которым Гастингс когда-то проверял руку Сереги Кожина, потыкал острием в шлем.

— Скрытого не вижу, — сообщил он. — Артефакт второго уровня. Недурной. Для своего уровня. На пару тысяч единичек точно потянет.Комфорт плюс, генерация воздушного щита, слабенького, под водой не поплаваешь, но температуру выровняет и вонь отфильтрует, что в наших зонах не последнее дело. Еще вижу ментальное воздействие смешанного типа, тоже не выше двоечки: слабых пугает, сильных провоцирует. Примерно как роскошная красотка в клубе. Само собой рабочие качества: повышенная прочность, самовосстановление, самоочистка. Для нашей первой-второй зоны — прекрасно. На уровне средней «шкуры» держит, но технология другая, так что с контролем проблем не будет. Отличный подарок, — Гастингс кивнул Саньку, — но чем он заинтересовал этого старикана, — кивок уже на мастера Скаура. — Не врубаюсь.

Санек прислушался к ощущениям во рту и решил, что ром, пожалуй, ему нравится. Можно и повторить.

— Чем заинтересовал? Сейчас увидишь. Надень! — велел Саньку Мертвый Дед.

Как скажете, босс.

Санек опустил на голову шлем. Лицо обдало легким ветерком. Приятно.

— Ну, теперь что скажешь? — воскликнул мастер оружия, тыча в сторону Санька опустевшей джезвой.

— Бл…ин! — Мастер знаний даже головой мотнул, словно отгоняя морок. — Третий! Нет, четвертый! — воскликнул он, ткнув ножиком в налобник. — Как?

— Это к тебе вопрос, Дима, — ухмыльнулся Мертвый Дед. — Ты у нас мастер знаний.

— Ладно… — Гладкий лоб Гастингса собрался гармошкой.

Санек посмотрел на него внимательней…

'Дмитрий Гастингс Лысцов. Третий уровень. Наполнение среднее. Привязанных артефактов — одиннадцать. В том числе активных…

И рябь, похожая на ту, которая возникла, когда Санек попробовал просканировать Мертвого Деда.

Но в отличие от Мертвого Деда мастер знаний не стал требовать, чтобы Санек снял шлем. Напротив, оживился.

— Он меня читает, Дед! — пробасил Гастингс. — Вернее, пытается. Ты видел? Встроенный модуль активировался.

— Угу, — подтвердил мастер оружия. — Меня тоже… попытался. Только слабенький он для четвертого.

— Так артефакт же, не ментат! — воскликнул мастер знаний. — Пускай читает. Очень интересно! Рисунок печати проявился! Сейчас мы ее опознаем!

— Игрушку юноше не сломай, — предупредил Мертвый Дед. — Аккуратно.

— Ее сломаешь, пожалуй… — Мастер знаний был предельно сосредоточен. Даже вспотел. — Там внешняя блокировка. Понять не могу… Они, вроде, не родные… Ах ты ж… Кусается, стервь! А вот мы тебя…

Артефакт на левой руке Санька похолодел, мастер знаний отшатнулся, уронив ножик.

Выглядел он так, будто током шарахнуло. Даже волосы дыбом.

— Б…лин… — пробормотал он осипшим голосом, сглотнул и зарычал басом: — Твою ж мертвую бабушку трижды три раза через полосатые лосины ржавым шкворнем от Камаза на католическое Рождество! Скаур! Ты это видел?

Мастер оружия молча налил в его стакан рома под ободок и сунул в руку Гастингса. Тот выпил, как воду. Санек слышал, как позвякивают зубы мастера о стекло.

— У тебя руки дрожат, Дима, — хладнокровно произнес Мертвый Дед.

— У меня все дрожит, — окрепшим голосом произнес Гастингс. — Даже то, что дрожать не может. Он мне защиту пробил, прикинь. Мою. Прямо в мозг саданул. Меня, ментата! Мог вообще выжечь нахрен!

— Мог, — согласился Мертвый Дед. — У тебя треть веера пеплом пошла. Я потому и не вмешался. Увидел, что нельзя. И отскочил ты вовремя. А еще малому спасибо, — Мастер оружия повернулся к Саньку и чуть склонил голову. — Если б он тебя за врага держал, быть бы тебе овощем.

— Но как же… — пробормотал Гастингс. — Мы же на Территории, не в Зоне. Игра… Почему?

Лицо его покраснело. Может от алкоголя, может от эмоций. Но последнее вряд ли. Даже Санек, если хочет, может их блокировать, а тут — третий уровень.

Санек увидел, как над мастером знаний начинают проявляться неясные пока образы, понял, что это и поспешно снял шлем. Узнает мастер, что Санек воспользовался его слабостью и увидел то, что видеть не следует, не простит. Да и не этично это. Со своими так нельзя.

Даже то, что Санек увидел сейчас, стоило забыть.