к моменту захвата Гитлером власти он ещё и возглавлял ассоциацию промышленников Германии. Если верить самой свежей биографии Круппа, первоначально он с недоверием относился к гитлеровскому режиму и прежде всего был озабочен сохранением независимости этой главной ассоциации германских бизнесменов[376]. В этом его, по-видимому, поддерживали другие представители старой предпринимательской гвардии — в первую очередь Пауль Ройш, генеральный управляющий GHH, и Карл Фридрих фон Сименс[377]. По-видимому, Крупп даже подумывал о возврате к стратегии, которой придерживалась немецкая промышленность перед лицом революции 1918 г. Эта стратегия включала альянс с германским профсоюзным движением как способ заявить о независимой позиции частной индустрии по отношению к гражданской войне, угрожавшей разразиться между нацистами и коммунистами. Однако весной 1933 г. эти попытки оказались ещё более эфемерными, чем после Первой мировой войны. Нацисты приняли бесповоротное решение уничтожить германское профсоюзное движение, и Крупп, как председатель ассоциации промышленников Рейха, пал жертвой интриги, проведённой Фрицем Тиссеном (1873–1951). Тиссен, наследник одного из крупнейших состояний Рура, больше всех выиграл от слияния, в результате которого был создан Vestag. С начала 1930-х гг. он был одним из немногих по-настоящему восторженных сторонников Гитлера в кругах крупного бизнеса[378]. Однако в данном отношении мотивы Тиссена были вполне бескорыстны. Он на самом деле был вдохновлён корпоративизмом, впервые опробованным в фашистской Италии. Характерной чертой этой модели являлось то, что и наниматели, и работники становились членами единой организации — таким образом, социальное единство насаждалось по указу государства. Неудивительно, что этот подход не нашёл поддержки у таких зубров немецкого капитализма, как Крупп и Ройш. Кроме того, социальный романтизм Тиссена не импонировал ни Курту Шмитту из Рейхсминистерства экономики, ни Шахту, стоявшему во главе Рейхсбанка. Поэтому и Крупп, и Тиссен оказались исключены из новой структуры индустриальных организаций, созданной Шахтом зимой 1934–1935 гг. в рамках выполнения «Нового плана».

Однако на уровне корпораций и Krupp, и Vestag сумели более чем комфортабельно устроиться при новом режиме. Неудивительно, что обе крупнейшие германские сталеплавильные фирмы стали членами-основателями Mefo. К началу 1936 г. на военные заказы уже приходилось 20% продаж Krupp, причём заказы поступали как на Gusstahlfabrik в Эссене, так и на принадлежавший Круппу завод Gruson в Саксонии, занимавшийся производством брони и сложных конструкций для флота[379]. Самой проблемной частью империи Круппа являлась кораблестроительная верфь Germaniawerft в Киле, на протяжении всех 1920-х гг. приносившая огромные убытки. Именно на ней было развёрнуто производство германских подводных лодок во время Первой мировой войны и её не закрывали лишь в надежде на новые заказы со стороны ВМФ. Как мы уже видели, перевооружение флота первоначально отставало от перевооружения армии и люфтваффе. Но к осени 1933 г. Эссен по крайней мере получил заверения в том, что флот испытывает «серьёзную заинтересованность» («ernstes Interesse») в выживании Germaniawerft. А в августе 1934 г. терпение Круппа было наконец вознаграждено заказом на постройку 6 малых подлодок, за которым через несколько месяцев последовал контракт на 5 эсминцев и первую серию подлодок U-VII, которые впоследствии стали стандартными подлодками германского флота[380]. Так как завод Gruson тоже получил уведомление о крупных заказах на броню, то к концу 1934 г. перед всеми отделениями империи Круппа по крайней мере замаячила возможность получить прибыль.

Vestag, как и Krupp, в годы депрессии понесла тяжёлые убытки и стремилась получить военные заказы. Но у неё имелись ещё более насущные, чем у Krupp, причины для достижения дружественного modus vivendi с новым режимом. После того как Гитлер в 1933 г. прочно взял власть в свои руки, самой неотложной задачей для руководства Vestag стала гладкая реприватизация паев, в начале 1932 г. перешедших в собственность государства. Тиссена в этих усилиях поддерживал Альберт Феглер (1877–1945), председатель совета директоров Vestag, принимавший активное участие в Machtergreifung’e[381]. Феглер начал свою карьеру скромным инженером и получил известность как один из наиболее способных помощников Гуго Стиннеса. После смерти Стиннеса в апреле 1924 г. Феглер стал виднейшей фигурой в немецкой тяжёлой промышленности и одним из архитекторов Vestag. В 1933 г. именно Феглер обратился к Гитлеру с грандиозным предложением о создании новой топливной индустрии на основе угольной отрасли. Этот план явно замышлялся как одно из мероприятий в рамках общей реорганизации угольной промышленности, включавшей также печально известные манёвры, в результате которых Пауль Сильверберг, ведущий еврейский промышленник Германии, лишился контроля над производителем лигнита Rheinbraun и отправился в изгнание в Швейцарию[382]. Весной 1933 г. Феглер был награждён за своё сотрудничество назначением в наблюдательный совет государственного промышленного холдинга VIAG. Когда же Шахт стал искать промышленника, которому можно было бы поручить надзор за банками, Феглер стал очевидной кандидатурой[383]. Помимо того, что акции Vestag без особых эксцессов вернулись в частные руки, крупнейшая сталеплавильная фирма Германии ещё и заняла командные высоты в новой организационной структуре, созданной Шахтом для стальной отрасли[384]. Во главе деловых групп для литейных заводов и горной промышленности встали люди, связанные с Vestag, а главой деловой группы для самой сталеплавильной индустрии Шахт назначил Эрнста Пенсгена (1871–1949). Пенсген, родившийся в семье рурских промышленников, с 1926 г. был заместителем Феглера в Vestag и являлся там ведущим специалистом по картелям[385]. С 1930 г. он возглавлял германский стальной картель и председательствовал в региональном совете рурской тяжёлой промышленности. Однако куда более важной оказалась роль, которую Пенсген сыграл в создании Международного стального картеля в 1926 г., а также его чрезвычайно тесные связи с люксембургским стальным гигантом ARBED и его директором Алоизом Майером. В 1935 г. Пенсген оказался очевидным кандидатом в качестве преемника Альберта Феглера как главы Vestag, когда Феглер «получил повышение», войдя в состав наблюдательного совета.

В то время как навыки Феглера как переговорщика позволили провести Vestag сквозь политические пертурбации Machtergreifungа, задача получения щедрых военных заказов была поручена дочерним структурам корпорации. В первую очередь речь шла о Bochumer Verein, во главе с Вальтером Борбетом (1881–1942), и Deutsche Edelstahlwerke — компании, специализировавшейся на производстве высококачественной стали, чей молодой начальник Вальтер Роланд (1898–1981) явно метил очень высоко. Борбет и Роланд представляли два поколения рурского милитаризма от металлургии. Борбет принадлежал к «державникам» старой школы[386]. Кроме того, он был увлечённым производителем оружия, всю жизнь завидовавшим Круппу с его претензиями на приоритет в этой сфере. Во время Первой мировой войны Борбет первым наладил производство дешёвой пушечной стали, требовавшей минимума импортных сплавов, а в 1920-е гг. он превратил Bochumer Verein в один