7.

Прощание вышло не самым лёгким. Узнав, что мне уезжать чуть свет, после процедуры консервации Милана дала мне поспать, трогательно предложив вместо подушки свои колени. Два часа сна — это очень мало, но с учётом моей Стихии, отдохнул я почти полноценно. Что важно, потому что трое суток на ногах (как получилось бы по возвращению к границе Лида) — это даже с магией Жизни перебор. Некоторые вещи просто нельзя взять и заменить колдовством

Проснувшись, я обнаружил, что диспозиция слегка поменялась: под головой по-прежнему было живое тепло, баронетта время от времени проводила рукой по моим волосам… и тихонько всхлипывала. Ну приехали. Нет, я не стал задавать дурацкий вопрос «ты что, плакала?», ласково в ответ погладил красавицу-блондинку по щеке — и снял покраснение и предательские припухлости вокруг носа и глаз.

М-да. Я-то был уверен, что младшая Пэр воспримет выбитую мною из Вирна охрану и возможность почти свободно обращаться к одному из самых влиятельных виталистов этого мира как повод для законной гордости: вряд ли кто из королей мог такой привилегией похвастаться! Чувствуете уровень? Заодно златовласка должна была оценить мою предусмотрительность и глубину горизонта планирования — она всегда предпочитала реальные действия словам о любви. А тут — на тебе… Ну, что сказать — мы в определённом смысле заложники своих гормонов, а во время беременности гормональный баланс серьёзно меняется. Даже если эту самую беременность пока невооруженным глазом не видно…

Дальше мы уже вдвоём разбудили рыжую. Сначала, конечно, проведали малыша, беззаботно спящего в колыбельке под присмотром двух нянек и кормилицы. Брать на руки не стал: мелкому теперь несколько месяцев предстоит прожить в режиме «есть-спать-меняйте мне пелёнки» и только потом начнёт мало-помалу интересоваться окружающей реальностью и начнёт отличать маму от остальных людей. Надеюсь, дипмиссия не продлится несколько лет, но… если всё пойдёт хорошо, похоже, я застряну в сатрапии Борленд конкретно. Просто потому, что посол — это, считай, ещё и «официальный» шпион, а следить за южанами нужно в оба глаза. Каша заварилась надолго… и на что я только подписался? С другой стороны, мне ещё спасибо Судьбе за её выверты сказать надо: повернись ситуация немного иным образом — до сих пор бы на заставе куковал…

Два раза на одни и те же грабли наступать было глупо, к тому же кормящей мамочке волноваться было строго противопоказано. Да, есть кому ребёнка вскормить, но… в общем, чего я объясняю вам очевидное? Потому владетельной госпоже манора Бертран я подал последние события не так, как Милане: ещё раз похвалился шевроном капитана Рубежников, скромно упомянул, что защитил звание магистра магии, и похвастался новым назначением.

В политике рыжая разбиралась так себе. Миле, конечно, хватило мозгов не посвящать разгуливающую с лезущим на нос животом подругу и сюзерена в наши разговоры во время дороги из зарубежья в Лид — в итоге теперь картина в голове у баронессы сложилась самая радостная. Ну а что? Отец ребёнка её любит, не забывает, при этом очень быстро крутеет. Ещё и о свите позаботился, какая на постоянной основе не всякому королю по карману. Опять же, я не забыл вскользь напомнить, что кое-кто пообещал мне воспитать достойного наследника — тем более, раз уж так повезло и родился мальчик.

Услышав последний намёк, дочка рыцаря ушла в себя и стала отвечать невпопад — так загрузилась. Думать-то она, уверен, и раньше на эту тему думала — но раньше главным было просто родить здорового ребёнка. А вот теперь, успешно справившись — можно было и заморочиться. Вовремя — потому как Милана, слушая изливаемую мною на подругу словесную патоку опять начала шмыгать носом. Да что ж такое-то…Кому другому я мог бы дать миллион обещаний, что буду осторожным, осмотрительным и не забывать носовой платок — и хватило бы в конце концов. Но мозги леди Пэр никуда не делись, и цену подобным словам она представляла не хуже меня. Пусть она видела меня в деле, пусть представляла, на что я способен — унять слёзы у неё не получалось.

Тяжелее всего было не оборачиваться каждую секунду, отъезжая в потёмках от поместья. Не будь ситуация столь серьёзной — я бы, ей-ей, плюнул бы на всё и потратил часов шесть на успокоение девичьего сердца проверенным методом — срок пока позволял. После чего блондинка не то что переживать — ходить нормально некоторое время не смогла бы! Но… вышло так, как вышло. Раньше, когда я садился в седло — мне удавалось достаточно быстро оставить за спиной то, что решить, во всяком случае, прямо сейчас, было не в моих силах. В этот раз сумасшедшая скачка долго не помогала… пока я не понял, что к чему. Даже остановился на минуту посреди дороги, чтобы выматериться от души и встречный ветер при этом не норовил запихнуть брань мне обратно в глотку.

«Решить прямо сейчас не в моих силах». Чёрт. Чёрт! Обещание декана, химеры — это всё не было решением. Страховкой — да, но и то не стопроцентной. Когда я уезжал в баронство Бертран за наследством, когда я отправлялся покорять Войско Рубежа — остающихся за спиной хранили железобетонные законы Лида. А Карина с Миланой от меня лично никак не зависели: манор на кормление я им оставил, лояльность герцога обеспечил — а так девушки своим умом жили, и всех это устраивало. Но сейчас…

У меня появился сын, малыш Рой, забавно во сне надувающий розовые щёчки и пьющий молоко со звуком, которому вакуумный насос позавидует. И через шесть месяцев у него появится единокровный братик или сестрёнка. И во всём мире нет ни единого местечка, про которое я мог бы сказать: тут действительно безопасно. Лид, Рубеж, монастыри Белых — все эти места будут под атакой во время войны севера против юга. Что до королевств… я промолчу, ладно? Да, я дохрена сделал, чтобы войны не было. Но гарантий мира тоже как-то не наблюдалось. А теперь ещё и решение вопроса сохранения хрупкого равновесия вручили мне же! «Оставить за спиной»… десять раз, ага.

* * *

Городок перед южным фортом-КПП на границе Лида как всегда кипел жизнью… и Жизнью тоже. К сожалению, потому что за мельтешением зелёных линий скрывались десятки сломанных судеб. Десятки — каждый день, а за месяцы каждый год на территорию республики попадали тысячи рабов, получивших Печать. Жуткий конвейер. Жуткий ещё и тем, что ни Повелители Жизни, ни работорговцы, ни даже сами рабы не