странно на меня смотришь?

Никогда не видел человека со вспоротым животом?

Никогда не видел живого трупа?

Черен день. Ночь черна.

Черна десница, меня накрывшая.

В черном сердце Калиддона таюсь я.

В лесном озерце я вижу лицо

Под рогатым шлемом,

Смотрю на него в упор.

Я смотрю, пока звезды струятся в небе

И алая луна исходит криком.

Птицы и дикие твари бегут при моем приближении,

Деревья отшатываются,

Цветы на высоких лугах отворачивают головки,

Когда я прохожу мимо.

Кривые лощины разносят эхо упреков,

Ручьи надо мною глумятся...

Ветер и вихрь, дождь и град, снег и жар,

Ярое пламя солнца,

Луны серебристо сияние,

Серебристы воды из сердца гор.

Пойте, прекрасные звезды небесные!

Пойте, чада Бога Живого!

Остры, как копья, ваши лучезарные песни.

Мне они — жизнь и смерть.

Ave! Ave, Imperator!

Слушай: холодный ветер

Ревет в опустевших чертогах.

Слушай, Славнейший! Слушай, как кости отважных

Стучат в безымянных могилах.

«О Верховный Орел, — взывают птенцы, –

Простри десницу

Напитай нас крошками

Твоего пиршества».

Они молят о правосудии.

Лишь ты можешь избавить их от мучений.

Реки текут, взбухают воды,

Смотри — ладьи проносятся морем.

Прочь, прочь... всегда прочь.

Лети, душа моя, прочь.

Что остается, когда отлетела жизнь?

Сколько может вынести человек?

Я подобен зверю среди зверей.

Наг,

Питаюсь кореньями,

Пью капли дождя,

Не человек уже.

Острые камни ранят мою плоть, холодные ветры студят

Мои скорбные кости.

Меня нет!

Я извержен из роду-племени,

Обитаю в краю сумрачном.

Я мертв.

Воспою ли времена года?

Воспою ли века земные,

Дни прошедшие и грядущие?

Воспою ли прекрасный Броселианд?

Воспою ль затонувший край Ллионесс?

Пуйл, подай мне Чашу героя!

Матонви, подай мне арфу!

Талиесин, укутай плащом мне плечи!

Ллеу, собери народ в пресветлом чертоге!

Ибо я воспою Королевство Лета!

Безумный Мерлин... безумный... ты безумен, Мерлин... безумен...

Глава 2

О волчица, счастливая волчица, повелительница зеленых холмов! Ты одна мне и друг, и подруга. Говори же со мной. Одари меня мудрым советом. Заступись за меня, встань на мою защиту.

Тебе нечего поведать, мудрец? Что это? Сказание?

Как пожелаешь, о владыка холмов! Я беру свою арфу. Слушайте, дети праха! Слушайте хорошенько, что я вам расскажу.

Во время оно, когда роса творения еще была свежа на земле, великий Манавиддан ап Ллир был королем и господином семи кантрефов Диведа. И вот что тогда случилось.

А надо сказать, Манавиддан был братом Брана Благословенного, который правил Островом Могущественных и всей землей владел, как своей собственной, а все короли и князья были под его рукой. Однако Бран отправился странствовать в Иной Мир и долго не возвращался, и Манавиддан, согласно обычаю, принял бразды правления. И не было во всем мире лучше короля, и не было места лучше, чем дикие холмы Диведа, ибо здешние земли прекраснее всех прочих.

И вышло так, что некий Придери, князь Гвинедда, явился к Манавиддану просить о дружбе. Манавиддан принял его ласково и закатил пир. И вот, два друга пировали и веселились, услаждаясь приятной беседой, пением искусного барда по имени Аннуин Ллау и обществом прекрасной королевы Рианнон, о которой повествуют многие удивительные сказания.

В первый вечер, когда пришло время расходиться, Придери обратился к Манавиддану.

— Слыхал я, — сказал он хозяину дома, — будто охотничьи угодья в Диведе хороши несравненно и лучше их нету в мире.

— Так поблагодари того, кто тебе это сказал, ибо никто еще не произносил более правдивых слов.

— Может, поохотимся вместе? — предложил Придери.

— Ну что ж, брат, давай поохотимся завтра, если ничто тебе не препятствует, — отвечал Манавиддан.

— А я-то уж думал, что успею состариться, прежде чем ты меня позовешь, — весело отвечал Придери. — Мне как раз ничего не мешает, так что поедем завтра.

На следующее утро друзья в компании отважных спутников отправились на охоту. Они охотились весь день и наконец остановились передохнуть. Покуда их спутники поили усталых коней, они взобрались на ближайший холм и заснули. И вот, когда они спали, ударил гром, да так громко, что они пробудились. И вслед за ударом грома всю землю окутал густой туман — такой плотный, что не видно было на расстоянии вытянутой руки.

Когда туман наконец рассеялся, стало так светло, что люди заморгали и закрыли лица руками. Когда друзья открыли глаза, то, оглядевшись, увидели, что все переменилось. Исчезли реки, деревья, стада и селения. Ни зверя, ни дыма, ни огня, ни человека, одни холмы — и те голые.

— Увы! — вскричал Манавиддан. — Что стало с нашими спутниками и со всем моим королевством? Пойдем и отыщем их, если сможем.

И они вернулись в его дворец и нашли только вереск и терн на месте богатых чертогов. Тщетно обшаривали они лощины и балки, ища человеческое жилье, — им попалось лишь несколько хворых птиц. И оба они весьма опечалились: Манавиддан о своей супруге Рианнон, ожидавшей его в покоях, и об отважных спутниках, а Придери — о дружине и богатых дарах, что дал ему Манавиддан.

Однако ничего не попишешь, запалили они костер из вереска и легли в тот вечер голодные, на холодной сырой земле. Поутру услыхали лай собак, как будто преследующих добычу.

— Что бы это значило? — подивился Придери.

— Чего сидеть и гадать, если можно поехать и выяснить? — промолвил Манавиддан и тут же вскочил в седло.

Они поехали на лай и въехали в укромную лощину, заросшую березняком. И вот навстречу им из березняка выбежала целая свора гончих. Псы дрожали от страха и поджимали хвосты.

— Сдается мне, — заметил Придери, — что в этом лесу какое-то колдовство.

Не успел он произнести эти слова, как из леса вылетел ослепительно белый вепрь. Псы еще больше оробели, но Придери и Манавиддан подбодрили их криками, и свора устремилась за зверем. Друзья следовали за собаками, пока не увидели, что вепрь остановился и готов напасть на преследователей.

При виде людей белый вепрь побежал вперед. И вновь