Рекса. Я благодарна, что у меня есть куда пойти повеселиться, где я увижу много старых друзей, выпью пару бокалов и, возможно, встречу мужчину, которому не нравится мучить меня ради забавы. Люк и Дейтон дружили в школе. Рекс всегда был вроде как придурком, но иногда оказывался у нас дома, когда Люк и Дейтон тусовались вместе.

Стук в дверь студии заставляет меня вздрогнуть. Я открываю.

— Эй, сучка. Рада, что ты наконец-то…

Слова обрываются, когда передо мной оказывается куда более крупный и мужественный человек с букетом жёлтых роз и белой гипсофилы в руке. Ещё у него маленький подарок, завёрнутый в белую упаковочную бумагу, наверное, свадебный подарок.

Сердце пропускает удар. Волосы Дейтона уложены тёмными небрежными волнами, убранными с красивого лица. Он гладко выбрит, на нём тёмно-синий льняной пиджак в тонкую полоску и коричневые льняные брюки. Белая рубашка под ним частично расстёгнута, открывая полоску его скульптурной груди. Я пытаюсь выглядеть так, будто на меня не действует его грубая сексуальная привлекательность. Часть меня хочет захлопнуть дверь у него перед носом, чтобы успеть накраситься, прежде чем разговаривать с ним.

Он переминается с ноги на ногу, почти как будто нервничает.

— Можно войти?

— Сильви скоро придёт, чтобы собираться со мной.

Он кивает, оглядываясь.

— Это тебе.

Он смотрит на цветы.

— Можно поставить их в воду?

Я моргаю, в полном замешательстве глядя на красивый, яркий букет.

— Эм, конечно.

Я отступаю, позволяя ему войти. Как только он проходит внутрь и дверь закрывается за ним, я чувствую себя как на иголках.

Он подходит к маленькой кухонной зоне и достаёт из шкафчика прозрачную вазу. Я стою, накручивая волосы на палец, и смотрю, как он наполняет её водой и ставит внутрь цветы.

Если не считать похорон мамы, я не помню, когда в последний раз кто-то покупал мне цветы. Он заканчивает и откидывается спиной на столешницу, скрещивая ноги в щиколотках. Его взгляд скользит по мне, прежде чем перейти к платью, висящему на двери моего шкафа. Я потратила на него слишком много, но оно идеально облегает все мои изгибы, а разрез на бедре достаточно сексуален, но не слишком откровенен. Пастельно-голубая ткань покрыта цветами разных оттенков розового, а драпировка на бедре подчёркивает мою фигуру песочные часы.

Дейтон сглатывает, прежде чем снова посмотреть на меня.

«Что с ним такое?»

— Оставишь мне танец?

Я моргаю, по-настоящему потеряв дар речи. После нескольких мгновений болезненной тишины мне удаётся ответить.

— Я не…

— Как друзья, — перебивает он. — Или, может, просто как два человека, которые не всё время полностью ненавидят друг друга.

Он всё ещё держит подарок, теребя в руках.

Я прикусываю щёку изнутри, удивляясь, не является ли это извращённой версией извинения Дейтона за то, что он удовлетворил меня орально, или, возможно, за последние тринадцать лет, в течение которых он был придурком. И всё же я ловлю себя на том, что киваю.

— Хорошо, — говорит он.

Громкий стук в дверь прерывает напряжённую игру в гляделки, в которую мы втянулись. Я втягиваю воздух, молча благодаря Сильви за вмешательство. Я двигаюсь открыть дверь, но Дейтон опережает меня.

— Вот.

Он протягивает мне подарок.

— Может, подойдёт к твоему платью.

Я беру коробку, удивляясь, зачем он вообще купил мне подарок.

— Подарок к твоему дню рождения, я просто… мне понадобилось время, чтобы найти его.

Я открываю рот, чтобы сказать спасибо, но он разворачивается и открывает дверь.

— Эй, девочка. Ты… о, боже, ты не Саммер.

Я высовываю голову из-за его крупной фигуры.

— Привет.

Её глаза расширяются, когда она смотрит на меня.

— Эй, я не вовремя?

Её руки загружены сумками, из одной торчат щипцы для завивки волос, из другой — бутылки шампанского.

— Нет! — почти кричу я. — Совсем не не вовремя. Идеальное время. Самое идеальное, отличное время.

Дейтон тянется к сумкам Сильви и забирает обе из рук. Сильви позволяет, всё ещё глядя на меня так, словно спрашивает: «Кто этот красавчик?».

— Дейтон уже уходил, — говорю я, хватая её за руку, чтобы втянуть внутрь.

Мы обе миниатюрные, но её волосы светлее моих, а моя кожа дольше была под ярким флоридским солнцем, поэтому более загорелая.

Дейтон ставит сумки на мою кровать, прежде чем повернуться обратно.

Он протягивает руку Сильви.

— Дейтон Коупленд, — говорит он, пожимая ей руку.

— Сильверлин Монклер, но все зовут меня Сильви.

Он кивает, прежде чем повернуться ко мне.

— Тебя подвезти на свадьбу?

Я качаю головой. Она совсем недалеко по пляжу.

Он изучает меня с нечитаемым выражением лица, прежде чем развернуться и выйти за дверь.

После того как дверь закрывается за ним, Сильви хватает меня за руку.

— Кто это был?

Я наклоняюсь и вытаскиваю бутылку шампанского из её сумки.

— Мой сводный брат.

Её глаза каким-то образом становятся ещё больше. Я издаю звук «хммф» и двигаюсь к маленькой кухне. Беру с открытой полки два бокала для шампанского.

— Всё становится намного хуже.

— Рассказывай.

Она начинает распаковывать инструменты и средства для волос.

Я щедро наливаю нам обеим в бокалы, прежде чем устроиться на стуле, который она поставила перед моим зеркалом в полный рост. Сильви берёт щётку и начинает заниматься моими волосами. Я отпиваю из бокала, пузырьки покалывают на языке.

— Он принёс мне цветы.

Она кивает, бросая взгляд на букет.

— Они такие красивые.

— Да, красивые. Я не уверена, в какую игру он играет. Он ещё и это мне подарил.

Я смотрю на коробку.

— Игру? Что ты имеешь в виду?

— Ну, он обычно не бывает со мной милым, и кое-что ужасное случилось… в прошлый раз, когда он был здесь.

— Прежде чем ты расскажешь мне об этом — а я умираю от желания услышать — открой подарок!

Я медленно выдыхаю, прежде чем разорвать белую бумагу. Под ней простая коричневая коробка. Когда я поднимаю крышку, у меня вырывается вздох. Ряд розовых и белых жемчужин — не все одинакового размера, каждая с немного другим блеском и формой.

Под ожерельем лежит сложенный белый лист бумаги. Я раскрываю его и читаю.

«Рассел начал собирать эту коллекцию для Клары много лет назад. Атлантические жемчужные устрицы редки, но я выводил лодку искать их точно так же, как он. Я делал это каждые выходные, когда возвращался на Коконат-Бич, и смог найти ещё пять, чтобы завершить его коллекцию. Я попросил ювелира в Нью-Йорке сделать из них ожерелье. С днём рождения, Кексик».

Я сглатываю, эмоции подступают к горлу.

— О, боже.

Сильви читает записку через моё плечо, а потом осторожно проводит