Убрав со стола остатки еды, они выключили свет и сели у раскрытого окна. Он показывал ей звезды на черном небе и рассказывал интересные истории:

– Знаешь, влюбленные хотели пожениться, но им не разрешили родители девушки: жених был из очень бедной и недостойной семьи, и их разделили, чтобы они не могли встречаться. И тогда, представляешь, звезды образовали мост, чтобы влюбленные виделись хоть раз в году.

– Жестокие родители. Разве богатство можно соизмерить с любовью?

– Роза, я из очень бедной семьи. У меня мама с еще не определившимися братишкой и сестренкой, так что в роскоши жить ты точно не будешь.

– Я тоже бесприданница. У меня вообще никого и ничего нет.

– Значит, вместе заработаем на приданое и на свадьбу. Скоро ночь закончится, а мы все говорим и говорим. Иди ко мне!

Соджун провел ладонью по щеке любимой. Девушка в последнее время особенно похорошела. Он не мог наглядеться на нее. Упругая грудь налилась, бедра приняли женственные очертания. И глаза, выражение их стало мягким, грусть почти улетучилась. Мерцающий взгляд превратился в таинственный, словно она хранила в себе сокровенное, непонятное ему. Он потянулся к ней и вздрогнул: боже, до чего же прекрасен мир! Мир прекрасен. Наконец-то душа Соджуна расправилась. Все вокруг засияло яркими красками, утратив серый оттенок; он вырвался из черных песков детства и научился любить, дышать свободно и легко.

* * *

По ту сторону круга другого мира раздавалось хриплое дыхание. Кумихо, считавшая себя бессмертной, начала разлагаться и смердеть так, что даже дракон отворачивался от недавней возлюбленной. Это все из-за Соджуна и Розы. Наследник проклятого рода становился сильным, вокруг него сиял нимб любви, великой и чистой. Чем ярче горел свет в душе у жалкого выродка, внука учителя, тем слабее становилась она. Кто мог подумать, что этот заморыш, проглотивший ее бусинку, опять восстанет из пепла, как после асянди и приступа в тюрьме. Где она просчиталась? Рыжая голова лисицы бессильно приникла к земле; она пыталась прикрыть поредевшими хвостами, теряющими волшебную силу, бесстыдно оголенную часть ниже спины. Кумихо решила ждать, чтобы набраться мощи для решающего поединка.

Глава 25. Знакомство Лин с Большим домом

Алекс, Фландрия, 2015 год

Брюссель опять превратился из ночного чудовища в красивый город, без мрачных теней и подземных переходов с нищими. Вчерашнее происшествие как будто приснилось. По центральным кварталам гуляли туристы, останавливаясь у достопримечательностей и беспрестанно щелкая фотоаппаратами.

Алекс любил Брюссель. Смеялся над собой, что стареет, но ноги сами топали к центральной площади города. Вот и сегодня он опять устроился на обогреваемой веранде, пил кофе вприкуску с шоколадной вафлей и наслаждался. Решил, что непременно приведет сюда Лин. Расскажет ей о своем детстве, о бесконечных проделках, спрятавшихся в памяти, как тараканы. Алекс весело улыбнулся, чуть не засмеялся вслух, вспомнив один праздник.

Однажды они с Иваном были в гостях. Рядом с ними сел мальчик их возраста и сморщился.

– У нас что, китаезы?

– Да. – Кулак Алекса врезался в обидчика.

– Да, – повторил Иван и нанес удар так, чтобы мальчик упал лицом в торт. Гости замерли, а хозяйка стояла над тортом, потерявшим красоту: розовые цветы размазались по скатерти, и реанимировать его было невозможно. Драчунов, испортивших праздник, забрали домой и наказали. Бабушка Мария, гостившая у них, лукаво улыбнулась: «Поделом». Кому поделом, никто из мальчишек тогда не понял.

Интересно, в Корее обзывают друг друга? Какое прозвище самое обидное? Играют ли там дети в компьютерные игры? Дерутся? Не могут же они ходить как паиньки. В сериалах они грубят и дерутся будь здоров. Сынки из богатых семей катаются на частных самолетах и владеют островами, бедные им прислуживают. Последний сериал Алекс не досмотрел. Дошел до пятнадцатой серии, а приключениям конца не видно. Герои никак не дойдут друг до друга.

* * *

На следующий день, когда Алекс задал эти вопросы Лин, она медленно заговорила:

– Корейцы абсолютно такие же люди, как и все остальные: гневаются, дерутся, влюбляются, ненавидят, воюют за власть.

– Я имел в виду молодежь и подростков. Чем они отличаются от этнических европейских корейцев?

– У меня не слишком много знакомых корейцев в Европе, среди подростков тем более. Лучше вы расскажите о своих кузинах и кузенах.

– Все дело в том, что из корейского у нас остались внешность и любовь к паби-мури и кимчхи. Детьми нас вывезли из России. Половинка осталась там, и на той недозрелой половинке детства повзрослели здесь. Нам на тот момент исполнилось по четырнадцать лет. В России мы привлекали внимание: ходили в модной одежде, в школу нас привозили на крутых тачках, на каникулы ездили по разным странам. Как герои в дорамах.

Но здесь это не прокатывает. За одинаковыми улыбками, бельгийцев с детства учат улыбаться, их невозможно раскусить, и крутизну свою скрывают так, что ни одна налоговая не докопается. Серая масса без лиц и движений. Хоть бы кто-то раз сотворил необычное. Улыбнулся от души, поделился бы своим бутербродом, позвал бы в кино, но нет, сами тусуются. Но, имей это в виду, чуть что звонят в полицию, ябедничают и списывать не дают задания. Да за это в России до конца учебы не отмылись бы от вечного позора!

И на работе не лучше, общение в двух фразах, тоже все спрятано: и мысли, и чувства. «Как дела?» – «Отлично!» За границу этих слов нельзя выпрыгивать, всем плевать, как и что у тебя. Но между собой одноклассники, бельгийцы, дружат, ходят в гости и остаются с ночевкой, нас еще ни разу никто не приглашал. Да я сам бы не пошел. Приколы у них свои, смеются разной ерунде, а я вообще не могу понять, что там смешного.

– С европейскими девушками сумел подружиться?

– Это вообще отдельная тема. За себя платить не разрешают, каждый пункт в отношениях прописан как в законе, сторонятся чужих: короче, им с нами некомфортно. Веришь, пошел в ночной клуб с одной девушкой из Африки, и мы оказались самой колоритной парой: азиат и африканка.

– Может быть, ты сам акценты неверно расставляешь. Кому какое дело, кто находится рядом с тобой.

– Возможно, но, когда стоишь поневоле в сторонке, обида подмечает каждую деталь. Скоро превращусь в детектива с уклоном анализа психологии иммигрантов.

Кстати, в Бельгии никто не лезет в душу, кроме социальных служб и службы доверия. И, да, самый большой жест гостеприимства – водичка с газом или без. А бабушка пытается еще и стол накрыть. С другой стороны, бельгийцы не приходят без приглашения, как наши соотечественники. Короче, сам