не только полмиллиона в рублях, но и сорок тысяч в долларах. Затолкав всё в рюкзак, я закончил допрос. Пришлось имитировать самоубийство, только бездарно, чтобы могли подумать исключительно на подельников. Для полноты картины оставил в комнате на столе недопитую бутылку водки со следами пальцев рук. Бутылку подобрал возле рынка, водку налил из своих запасов. Пусть думают, что угодно, но владельцев этих отпечатков будут искать все — милиция и уголовники. Интересно, после проверки уголовников по картотеке, как они станут брать отпечатки пальцев рук у остальных людей? Даже самому интересно.

Закончив с Мишей, я выбрался по старым следам и побежал в сторону жилья Камиля. Примерно в мою сторону, только небольшой крюк выходит. Так и пробежал полкилометра. Вдруг следопыт найдётся, или собака? Хуже не будет, пусть разбираются в своей криминальной среде. Потом снял пакеты, сменил направление движения и перешёл на быстрый бег. Точно могу сказать, на такой скорости меня никто не рассмотрит, особенно в темноте. По пути я спрятал рабочую одежду, монтировку, деньги, переоделся и осторожно вернулся домой, прячась в тёмных углах и прислушиваясь к посторонним шумам. Уверен, никто меня не видел.

После принятого душа спал недолго, к восьми утра надо на стрелку, вот на неё я добирался на машине, своей «копейке». Прицепил только чужой номер, снятый буквально вчерашним вечером со старого Москвича, брошенного в соседнем районе. Добрался без остановок, какие гаишники утром в субботу, перед самой пересменкой? Они в это время умываются, пишут рапорты, собирают выкупные деньги у задержанных ночью нарушителей. Знаю, что говорю, работал с гаишниками в эти годы, отлично знаю их распорядок. Так и добрался до места стрелки на час раньше всех, машину оставил в густом ельнике, за километр от точки. Сам сел наблюдать за участниками театрального действия. Первыми прибыли наши оппоненты на двух машинах. Выскочили трое автоматчиков и сразу залегли в засаде по периметру поляны.

Водители из машин не вышли, да и машины не глушили, чувствуется, что народ пришёл опытный. А учитывая количество прихваченного оружия и сноровку — наверняка не одного человека убили. Поэтому я принялся убивать, не жалея никого, сразу. Первыми замерли автоматчики, едва я приблизился к ним до ста-ста пятидесяти метров. Тут же уснули оба водителя. Пятеро других оппонентов шли на поляну, по пути доставая пистолеты и пряча их, как фраера, за брючные ремни за спину. По опыту могу сказать, так носить пистолет невозможно — всё норовит соскользнуть в штанину, либо выскочить наружу. А летом ещё затвор снаружи ржавеет от пота, каждый вечер надо чистить и смазывать, даже в холодную погоду. Может, кому и удобно, так исключительно толстякам. У тех жир прижимает пистолет к ремню и штанины в обтяжку.

Наши три парня уже ждали бандитов в центре поляны с пустыми руками. А я следил за сближением бандитов и наших, на теоретический случай ошибки. Вдруг они договорятся? Но чуда не случилось — один из бандитов вытащил пистолет, не дожидаясь остановки своей группы уголовников. Ждать выстрела я посчитал рискованно. Поэтому все пятеро уголовников упали от резкого мозгового спазма. Дальше Олег действовал по заранее обговорённому сценарию. Двое парней взяли у бандитов трофейное оружие и принялись за дело, если можно назвать убийство делом. Один принялся отстреливать упавших уголовников посреди поляны, другой побежал к машинам, добивать водителей.

Затем по следам нашёл мужчин с автоматами и застрелил тоже. Убедившись, что разборка завершилась, я трижды ухнул, подражая филину. Это означало, что особых следов мы не оставили, надо быстро уходить. Парни Олега вернули отстрелянные пистолеты в руки мёртвых бандитов и повернули к машинам. Следы уже привычно заметали ветками. Машины Олег тоже обещал ставить не ближе километра, а затем поменять резину. Время дефицита в разгаре, и колёса вырвут из рук на барахолке. Я тоже вернулся в «копейку», снял полиэтиленовые пакеты с ног и сжёг их, любуясь, как в детстве лопаньем горящих частичек полиэтилена. Всё, проблема решена, можно жить дальше.

Вернувшись домой, я остаток дня провёл в ничегонеделанье, как и следующее воскресенье. Отдыхал от всего, чем загрузился в последние месяцы. Устал крутиться, молчать, делать нужные действия, когда хочется дать в морду. Даже мои подружки стали раздражать последний месяц какой-то внутренней наигранностью, что ли? Откровенно они меня не обманывали, но чувствовалось, что планов на наше совместное будущее у них не было. Возможно, это они почувствовали, потому и выскочили замуж? Или решили, что это последняя возможность обзавестись своими квартирами? Впрочем, именно на них у меня нет обиды. Как там пелось в старом романсе, «мы странно встретились и странно разошлись», точно не помню.

Собственно, за лето я выполнил всё, что планировал. Засветился в команде Ельцина, добавил фотографий с баррикад вокруг Белого дома рядом с Ельциным и Коржаковым. За последние дни заработал неплохие деньги, стоило только пожелать. Как в сказке — выполнил всё, что хотел. Только с женитьбой не получается. Или таким образом я расплачиваюсь за свой успех? Нет, я не суеверный, просто не нашёл близкую душу. Исключительно по своей вине, сам виноват. Не привык свои проблемы сваливать на других. Так что два выходных прошли у меня в приятном безделье и восстановлении хорошего настроения. К вечеру я пришёл в себя и принялся планировать дела на неделю, которая была полностью расписана по клиентам. Занято было всё время, даже на следующую субботу записались пятеро.

Вот он, самый удобный момент работы оперативника — заводить новые контакты и узнавать секреты. Не о преступлениях и правонарушениях, как я привык на работе в милиции, а с перспективой на будущее. Наверняка кто-то из мужей моих клиенток или самих клиентов будут баллотироваться в депутаты на ближайших выборах. Нужно осторожно прощупывать их слабые места, интересы, связи. Одновременно намекая на свои интересы и возможность материальной поддержки при необходимости. Нет, не от себя, конечно, кто примет всерьёз молодого парня? Все до сих полагали, что мне лет двадцать, особенно после рассказа о моей учёбе в институте. Нет, я буду многозначительно намекать, показывая мои фотографии с Ельциным и Коржаковым. Почти как незабвенный Остап Бендер, поиграю на полунамёках.

Набросав планы, я расслабился и быстро уснул, чтобы утром с чистым сердцем уехать на учёбу в институт. Первые занятия прошли обычным порядком, только девушки усилили натиск, похоже, прослышали о замужестве моих подружек. Пользуясь моей свободой, всем захотелось пообщаться, но, слава богу, в обморок не стали падать, как на младших курсах. Однако, кроме моих однокурсниц, девушки в институте учились