я выяснил уже через пару недель после того, как проснулся в теле Петра Воронова, и с тех пор тщательно, ответственно и без каких-либо сложностей вел отчетность, подавая ежемесячные отчеты о доходах, платя налоги и даже открыв на себя и Сему официальные счета в банке.

Один из них, тот, что постраше, задержался у двери перед уходом:

— Признаться, у вас образцово-показательное торговое предприятие. Давно я такого не видел. Просим прощения за беспокойство, но, к сожалению, правила есть правила и мы должны были откликнуться на заявление.

— Ничего, — кивнул я. — Я понимаю. Работа такая.

— Да, работа. Хорошего дня, Петр Алексеевич.

Я проводил их и, нахмурившись, пошел отпирать Асю. Было очевидно, что кто-то написал жалобу. Тут же вспомнился клиент, пожелавший вернуть деньги.

Два случая еще не были закономерностью, пока что только совпадением, но третьего раза не понадобилось. Вечером того же дня с новостями пришла Ольга Старостина.

— Петр, вы знаете, что о вашей лавке ходят слухи? — спросила она.

— Какие слухи?

— Нелицензированные предметы, незаконная деятельность, торговля запрещенными артефактами. Я слышала это от двух разных людей за последние три дня, и оба сослались на один и тот же источник.

Я нахмурился.

— Дайте угадаю. Савельев?

— Точно, — подтвердила она.

«Удачной торговли, Воронов». Он начал действовать быстрее, чем я ожидал.

Ольга ушла, и я стоял за прилавком, один в пустом торговом зале, и смотрел на полки с товаром, на Лизу на стене, которая перестала танцевать и настороженно следила за мной.

Лавка молчала, но тепло стен, обычно ровное и спокойное, сейчас ощущалось иначе: напряженно, внимательно, словно и она чувствовала, что над нами собирается что-то, к чему мы не готовы.

Хотя на самом деле не все было так плохо. Это к Виктору мы не были готовы. Дворянин, управляющий банка, теневой махинатор, охотник за древними реликвиями, шантажист, поджигатель, а судя по тем частям его записной книжки, что я успел расшифровать, еще рэкетир, вымогатель, ростовщик…

На фоне него Савельев, хотя и был почти вдвое старше Виктора, выглядел ребенком, плюющимся нам в окна.

Виктор был фигурой, заслуживающей максимально внимательного, осторожного, точечного подхода. Любая наша ошибка в противостоянии с ним могла обернуться настоящей катастрофой. Поэтому я предпочитал просто продолжать расшифровывать его записи и не лезть на рожон.

Савельев за его детские нападки заслуживал только одного. Порки. И теперь оставалось понять, как её устроить.

Глава 16

На следующее утро я открыл лавку в восемь, поставил чайник и к девяти уже знал, что день будет насыщенным.

Илья пришел ровно в девять. Постучал, хотя дверь была открыта, и вошел с видом человека, который старается не показывать, что нервничает. На нем был чистый пиджак, пуговица на воротнике застегнута, под мышкой он держал тонкую папку. Зачем именно папку, я не понял и уточнять не стал.

Я жестом указал ему на стул у прилавка.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил он и сел, положив папку на колени.

Я налил два стакана чаю, один поставил перед ним и занялся прилавком. Папку он так и не открыл.

Первые полчаса я провел, объясняя Илье его обязанности по лавке. Торговый зал расширился, а Сема продолжал день ото дня расширять свой огородик, поэтому Асе был нужен помощник. Который способен к более тонкой и магической работе.

Затем я отвел его наверх, показал библиотеку и свой кабинет, где в углу стоял ящик с инструментами. На нем Илья, до сих пор пользовавшийся буквально тем, что мог найти, залип где-то на полчаса, любуясь всеми предметами вместе и каждым по отдельности.

Я не мешал. Сам понимал, насколько это завораживающее зрелище.

— Формат работы простой, — сказал я, когда он, наконец, наигрался. — Ты учишься в библиотеке, учишься у меня, а я учусь у тебя. Взаимный обмен.

— Вы будете учиться у меня?

В голосе не было насмешки. Просто искреннее недоумение. Я хмыкнул.

— Ты в пятнадцать лет создал артефакт, которому я не нашел аналогов ни в одном каталоге. Так что — да. У тебя за плечами практика, которой у меня нет и не было. Я, если что, начал изучение магии и артефакторики лишь пару месяцев назад. Но и у меня есть то, чего нет у тебя, иначе я бы не сумел починить твою пластину. Так что каждый несет свое, и это нормально.

Он помолчал секунду, потом сказал:

— Понял.

Потом мы обсудили тайник.

В квартире Леонида Сергеевича оставались приборы, инструменты и записи. Все это нужно было перенести в лавку.

— Сема, — сказал я, появившись в дверях кухни. — Съездите с Ильей к его дяде. Заберите то, что там оставалось.

Сема вытер руки полотенцем.

— Много? — уточнил он.

— Посмотрите по факту.

Он кивнул и бросил полотенце на крючок.

Илья, услышав из коридора, что уже выходят, быстро спустился по лестнице. На этот раз без папки.

Пока они ходили, я сел в кабинете с думами о Савельеве.

Прямого вреда пока немного, если не считать возвращенного амулета и нескольких потерянных клиентов. Но человек, который начинает методично травить конкурента с первых же дней знакомства, не остановится, пока не получит желаемого или пока что-то не заставит его остановиться.

Я мог ждать следующего хода. Мог нанять юриста и заниматься слухами официально. Мог написать жалобу в торговую палату. Но ни один из этих вариантов не казался мне ни быстрым, ни правильным.

* * *

«Артефактория» стояла на Садовой улице, в квартале от Главного рынка. Адрес я знал еще с аукциона, а витрину видел уже мельком, когда гулял по городу.

Дорогая вывеска с золотым тиснением, ухоженный фасад, окна без пыли. Витрина сообщала покупателю: здесь все серьезно, дешево не продают. По обоим пунктам она была права.

Я вошел.

Внутри было просторно и немного прохладно, похоже, работали охладители. Три длинных прилавка с застекленными витринами, полки вдоль стен, тихая музыка из артефакта в дальнем углу. Один работник у прилавка: молодой человек с аккуратно причесанными волосами, который посмотрел на меня с профессиональной приветливостью.

Я неспешно обошел зал. Смотрел на ценники, на товар, на расстановку предметов. Цены были высокими: не до абсурда, но на пятнадцать-двадцать процентов выше адекватных по каждой позиции.

Здесь стояли флаконы с базовыми реагентами в красивых деревянных ящичках. Защитные амулеты в кожаных футлярах. Кто-то платил за атмосферу, и Савельев это знал.

Второй работник появился из-за двери за прилавком через несколько минут. Закрыл ее за собой, и я успел заметить, что за ней находится еще одно помещение, не просматривавшееся