Подойдя к двери, я нерешительно дернула ручку. Заперто. Несколько долгих секунд я колебалась, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Опять подала голос занудная совесть.

Но к счастью, быстро замолчала под напором возбуждения и любопытства.

Один короткий шепот и замок послушно щелкнул. Я машинально еще раз оглянулась по сторонам, убеждаясь, что двор пуст, и скользнула внутрь.

Дом встретил прохладой, тишиной и полумраком, в котором тонули силуэты мебели. Воздух пах мужским парфюмом — густым, пряным. Значит, кузнец основательно подошел к подготовке к свиданию!

Несколько секунд я стояла на пороге в нерешительности. Дом, словно ощущая чужое присутствие, замер вместе со мной.

Затем, стараясь ступать как можно тише, я начала обход. Но первая половица тут же предательски скрипнула, заставив меня недовольно скривиться.

Ближайшая к коридору комната оказалась огромной кухней с длинным столом, за котором легко бы уместился десяток человек. Помещение было начищено до блеска. На полу ни крошки. Полотенца идеальными треугольниками развешаны на крючках, банки с крупами выстроены по росту, даже веник в углу стоял с прямой спиной, словно по стойке «смирно».

После кухни я направилась в гостиную — просторную, с большим диваном и массивным письменным столом у окна. Тут, как и на кухне, царил идеальный порядок.

Я сразу подошла к столу, потянула ящик и принялась перебирать бумаги. Ничего интересного. Скучная переписка с каким-то старым другом, в которой обсуждалась рыбалка, ремонт калитки и совместная поездка в соседний город. Все звучало до обидного мирно.

Мое внимание привлек книжный шкаф. Затаив дыхание, я начала осматривать корешки. Даже несколько выборочно взяла в руки.

Книг оказалось немного, и все они выглядели так, будто их частенько открывали. Но, как назло, ничего о магии, ритуалах или хоть о чем-то подозрительном. Только проверенная временем классика, которую можно найти почти в любом доме.

На фоне всего этого выделялся лишь справочник по виноделию. Эту книгу, судя по состоянию, кузнец почитывал с особым рвением. Но это не было незаконным.

Я разочарованно прикусила нижнюю губу. Неужели я ошиблась?

Ничего не намекало, что здесь живет человек, проводящий жуткий ритуал. Дом лишь говорил, что кузнец — невероятно хозяйственный мужчина, любящий чистоту.

Оставалась последняя комната — спальня. Туда я направилась с особым трепетом. Все-таки спальня — самое личное пространство. Частенько именно там люди бывают настоящими.

Но нет. Как и предыдущие комнаты, эта выглядела идеальной. Посреди спальни стояла заправленная кровать с темно-синим покрывалом. Рядом высокий платяной шкаф. Массивный, будто созданный из единого куска дерева.

На прикроватной тумбочке — небольшой сборник стихов. Вот еще одна часто читаемая книга. Не удержавшись, я взяла ее в руки. Обложка слегка затерта, страницы исчитаны, кое-где, в качестве пометок, завернуты уголки.

Я улыбнулась. Странно было представить, что такой суровый гигант читает перед сном стихи.

Вернув книгу на место, я еще раз разочарованно осмотрелась. Ничего. Ни одной зацепки, ни одной улики, ни одного намека на наличие темных тайн.

Вдруг я замерла. Мне послышалось… или не послышалось? Скрип. Будто кто-то медленно открыл входную дверь. Я затаила дыхание. Сердце колотилось в груди, как молот в кузнице хозяина этого дома.

Несколько секунд я стояла, не шевелясь, надеясь, что мне лишь показалось.

Тишина. Было слышно, как в гостиной тикают хроносы. Я уже собралась облегченно выдохнуть и списать все на мое воображение… как вдруг — скрип. Протяжной, тяжелой. Скрип половицы.

Той самой, что у входа в дом. Той, что скрипнула и под моими ногами.

От волнения у меня моментально взмокла спина, дыхание перехватило, а сердце грохотало так, словно собиралось выпрыгнуть. На какое-то время я застыла будто парализованная, но, к счастью, быстро пришла в себя.

Действуя на инстинктах, я метнулась к платяному шкафу, приоткрыла его и юркнула внутрь.

В шкафу оказалось достаточно свободно. Там висело всего пяток рубашек, аккуратно развешенных на плечиках. Ткань одной из них прохладно коснулась моего лица.

Я замерла в полумраке шкафа, сдерживая дыхание и стараясь не шуметь. Даже мыслями.

Теперь я явственно слышала: в доме кто-то был. Шаги. Осторожные, будто нарочито приглушенные. Но все равно слышимые.

Этот кто-то словно повторял мой путь. Прошелся по коридору, задержался у кухни, перешел в гостиную.

Сердце билось уже где-то в горле. Я зажала рот рукой, чтобы случайно не вскрикнуть.

И вот, тихий скрип половиц в спальне. Он здесь. Тот, кто бы это ни был, вошел в спальню.

Неужели это кузнец вернулся так рано со свидания? Может, Мари не сдержала обещания? Гигант пришел домой и заметил, что дверь не заперта…

Если так, то он меня найдет. Рано или поздно.

Шаги остановились прямо у шкафа. Я ощущала их приближение всей кожей. Зажмурилась. Сжалась в комок, как ребенок, который надеется, что если он не смотрит, то и его не видят.

«Нет, пожалуйста, не открывай дверь…» — молила я про себя. Губы беззвучно дрожали.

Что сделает кузнец, когда увидит меня в шкафу? Явно же ничего хорошего.

И тут, новый звук. В этот раз громкий, отчетливый.

Щелкнула входная дверь, скрипнула половица при входе. Кто-то вошел в дом.

Я распахнула глаза, сбитая с толку. Так, а это кто еще?

В голове царил хаос. Если в спальне кузнец, то кто пришел? Или в спальне сейчас не хозяин дома?

Я не смогла додумать. Дверь шкафа распахнулась.

И прежде, чем я успела вскрикнуть, кто-то стремительно впрыгнул внутрь.

22

Ослепленная ворвавшимся в шкаф светом, а затем тут же снова укутанная полумраком, я пару секунд моргала, как сова, пытаясь понять, что, вообще, только что произошло.

Кто-то присоединился ко мне в шкафу.

Тут мои глаза привыкли к темноте. Жорж. Напротив меня стоял Жорж.

Я уставилась на него во все глаза, одновременно вопрошая, оправдываясь и немного моля, чтобы он не начал кричать.

Кричать он не стал. Жорж молчал, явно понимая, что нас могут услышать. Но его взгляд говорил красноречивее слов. В нем читались удивление и ярость. Он был явно не рад наткнуться на меня.

Хотя кто бы говорил! Сам то он что тут делает?

Я виновато опустила глаза, усиленно изображая раскаяние. Кажется, не помогло. Я кожей ощущала на себе тяжелый взгляд бургомистра.

Шаги тем временем становились ближе.