Сначала хотела позвонить свекрови. Но вовремя остановилась. Зачем? Мать Гены никогда не лезла в наши отношения, держала дистанцию, но никогда меня не поддерживала. Да и отец не желал поддерживать со мной родственные отношения, хотя с сыном общался регулярно. Меня такая позиция устраивала. По крайней мере, не было скандалов и лишнего давления.

Пальцы подрагивали. Чтобы отвлечься, нужно было действовать. Я отправила юристу копию иска с пояснениями и финансовые документы. Играть вслепую я не любила. Пока ждала ответа, разослала снимки кулона ювелирам и достала книгу Конрада.

Определить возраст издания было сложно. Несмотря на уникальную сохранность, книга была не просто старой, а по-настоящему древней. Все страницы были заполнены от руки. Имени автора не стояло. Из этого я могла сделать вывод, что издание не старше шестнадцатого века. До этого времени считалось, что автор не важен. Не было титульного листа. Сразу шел текст.

Инструмент, которым писали, напоминал перо. Или, перо с металлическим наконечником.

Положила книгу под анализатор, чтобы рассмотреть буквы и понять, на каком из древних языков это было написано. Программа работала непривычно медленно. Я рассматривала буквы.

Первой в глаза бросалась одинаковая толщина линий. Это было странно с учетом того, что человек, делавший записи, просто не мог всегда писать одинаково. Это было невозможно. Обычно в старых книгах, даже у очень искусных мастеров, отличался нажим, длина хвостиков, угол наклона букв. Но в этой рукописи все буквы были идеально одинаковыми. Как будто это была работа не человека, а компьютера.

И второй особенностью издания были сами чернила. В них словно присутствовали блестки. Или шиммер. Или какая-то пыль. Но распределены эти блестки идеально равномерно. Я уже много лет восстанавливала книги, но подобного экземпляра ни разу не видела. На каком-то этапе анализа я даже предположила, что это современная подделка. Хорошего качества, но подделка. Однако при более глубоком анализе удалось определить состав клея, бумаги, остатков нити, которая когда-то крепила переплет. Экземпляр был подлинным.

Язык, на котором было написано, это произведение, программе определить так и не удалось. Только составила список букв, которые использовались для текста. И список этот был впечатляющим: сто восемьдесят пять символов.

Примерно треть текста была повреждена. Символы были затерты. Некоторые элементы обложки требовали восстановления.

— Сделай поэтапный план реставрации, — дала голосовую команду программе. — И составь список материалов для закупки.

Программа начала бесшумно анализировать экземпляр, я поднялась со своего места и начала ходить по кабинету. Можно было не терять время и продолжить восстанавливать куклы, пока идет анализ, но вдохновения не было. В голове царил непривычный хаос, который меня утомлял и лишал моральных сил.

Минут через пять раздался звонок. Это был юрист. Помощник вывел звонок в кабинет, и когда я вышла из мастерской, на меня уже смотрел полный мужчина, с мягкими ладонями и следами от малиновой пудры на губах.

— Добрый день, Александра.

Это был Мишель Краснов. Человек со сложной репутацией и самой обманчивой внешностью, которая только могла быть.

Думаю, что именно эта внешность и позволила ему сделать карьеру. Молодого человека