— Это последнее, чего мне хотелось бы. Думаю, поразмыслив, вы сочтете за благо согласиться. Вызволить вас отсюда некому, стоит ли изнурять себя, когда можно жить богато и весело?

— То есть вы предлагаете мне, замужней женщине, прелюбодеяние?

— Что за выдумки? Не пытайтесь обмануть меня, дорогая. Где же до сих пор был ваш, так называемый муж? Где бумаги и доказательства? — издевался он.

— Я замужем за черным драконом. Вам нужно доказательство? Вот оно! — спустила платье с плеча и показала чешуйку, — Мой муж, узнав о ваших деяниях, здесь камня на камне не оставит!

В первый момент он оторопел и замолк, разглядывая мой знак, но быстро опомнился и расхохотался.

— Даже если это и так, в чем я очень сомневаюсь, вы сбежали сюда от него. Станет ли хоть один истинный мужчина преследовать сбежавшую жену? Не надейтесь, ваш выдуманный спаситель не прилетит!

— Прилетит! — убежденно сказала я, понимая, что блефую, пугая его.

Игнис наверняка, не найдя меня, уже улетел. Может хоть время выиграю. По окончании завтрака Вигго вдруг взял меня за руку и рывком притянул к себе. Моя реакция была моментальна — вцепилась ему ногтями в лицо и рванула, собираясь продолжить начатое.

— Безумная кошка! — отталкивая меня, прошипел он, хватаясь за раны, — В темницу ее! На хлеб и воду!

Вот и прекрасно! Уж лучше в темнице, чем в постели с этим мерзавцем! Меня буквально потащили и кинули в сырое темное помещение, где в углу лежала какая-то жалкая подстилка. Высоко над полом находилось зарешеченное отверстие без стекол.

— Будь ты проклят, Вигго! Чтоб тебя скрючило, чтоб ты никогда счастья не изведал! — кричала первое приходившее в голову, — Я не покорюсь, скорее умру!

А вот последнее походило на правду: долго здесь не проживаешь. И выбраться отсюда не получится. Мне кинули кусок хлеба и миску с водой и прокричали, что это на день. Негусто, так и в самом деле ослабею. Противный писк раздался из угла. Ну, конечно, как я могла забыть, что в таких местах бывают крысы. Шустрая голохвостая приблизилась ко мне и встала на задние лапы.

— Тебе здесь, наверное, тоже несладко приходится. Могу дать только кусочек хлеба, больше ничего нет.

Я отломила кусок и протянула ей его на ладони. Она забавно уселась, взяла хлеб в лапы, и съела его, не переставая на меня смотреть.

— Прости, но больше поделиться нечем. Приходи завтра, — сказала я ей.

Кое-как устроившись, села на подстилку, соображая, что могу сделать дальше. Выходило, что ничего. Нужно двигаться, решила я и начала подпрыгивать и размахивать руками, а потом запела песенку и танцевала под нее. После всех этих движений захотелось есть, медленно жевала кусочки, не запивая.

За дверью послышались голоса и я тихо подошла к ней подслушать.

— Ну что? Плачет и визжит, увидев крысу?

— Поет, танцует и кормит эту мерзость.

— Крепкий орешек. Подождём. Долго не протанцует.

Голоса были незнакомые, видимо, переговаривались стражники. Плакать я должна? Не дождетесь! Села и снова запела, вот вам. Результатом ли моих действий или чьей-то жалости явилась разломанная буханка грубого хлеба, брошенная неизвестно кем в зарешеченную щель. Тихо поблагодарила за щедрый дар, спрятала куски в тряпье, а один с аппетитом съела, слизав крошки с ладони.

Крыса, почуяв хлебный дух, явилась снова и замерла столбиком, ожидая еды. Пришлось поделиться. Назвала зверька Машкой в память о своем мире. Раньше старалась не вспоминать о своей прежней жизни, а теперь накатило. Воспоминания поплыли о родителях и бабушке. Семья у нас была дружная, меня любили. Вспоминала рыбалку с папой, как мы на лодке катались, песни пели… Нет, пора остановиться, а то расплачусь. Чертов Эл, устроил мне из жизни сплошное приключение! В одном мне здесь повезло — неизвестный кормилец продолжал хлеб кидать в темницу, а то уже ослабела бы совсем.

Эх, знать бы, что там на воле происходит! Может и искали меня, но разве здесь найдешь?

Внезапно загремел запор на двери и вошли аж целых четыре стража, но самое забавное, что все четверо мне поклонились и предложили выйти из темницы.

Что за притча такая? Ладно посмотрим, как дальше пойдет. В этом большом доме царила непривычная суматоха. Вигго я не видела, но услышала, как он прогремел:

— Отмыть, накормить и одеть красиво! Быстро! Торопитесь!

Все интересней! К чему эти приготовления? Скандалить не стала, но и из ванной не торопилась выйти. Уж коли так повезло, то поблаженствую. Мне совершенно не мешали бегающие девушки и крики хозяина снаружи, поторапливающего их. Может мои жалобу королю на мое похищение отправили?

Сжалилась над девушками-камеристками и вышла. Замелькали наряды, которые мне предлагались, выбрала любимый темно-зеленый. Еда была превосходна, но я из вредности не торопилась есть. Раз уж я им так нужна — подождут. Вигго так и не показался мне, слуги с тем же почтением проводили к карете, стоило мне сесть в нее, как кучер хлестнул лошадей, и они понесли нас во дворец.

Только вышла, как меня схватили за руку и куда-то потащили, а затем втолкнули в какую-то дверь. Странные здесь нравы, однако! Сделала шаг и остолбенела: посреди зала стоял черно-синий дракон! Мой дракон! Я не бежала — летела к нему. С лета обняла за шею и начала целовать прямо в клыкастую чешуйчатую морду.

От неожиданности он сел. Поверьте, растерянно сидящий на задних лапах дракон — это очень смешное зрелище!

— Игнис! Ты не забыл меня, прилетел, спас! — беспорядочно восклицала, прижимаясь к жесткой чешуе и испытывая восторг, какого не знала никогда.

Наконец он сумел обернуться, смотрела на его чешуйку на лбу, черные волосы с такой нежностью и любовью, что он, отстранив меня, спросил:

— Тебя здесь очень обижали. Ирис? Кто посмел?

— Ты не понял! Плевала на всех обидчиков и их происки. Вовсе не потому тебе рада!

— А почему?

— Не понял? Потому что ты лучший из всех, и я люблю тебя!

— Повтори!

— Я люблю тебя, муж мой! И очень боялась, что ты не прилетишь, или прилетишь и, не найдя меня, вернешься к себе.

— Глупышка, разве я мог не прилететь? Идем отсюда и ты все мне расскажешь. И горе тому, кто встанет у нас на пути! — громко добавил он.

Ровный строй стражей и слуг провожал нас. Я обернулась на дворец и увидела, что пара башен разрушена, будто срезана.

— Кто строит из такого мягкого камня! — будто оправдался крепко державший меня грой.

Нужно ли говорить, что толпы людей высыпали на нас посмотреть. Дома, точнее в канфее, он усадил