девицей, которая мечтает даже свою жизнь превратить в роман:

— Честно говоря, мне нравятся истории о тёмных силах, — сказала Тасенька. — Это же почти как у Гёте, но на русский манер и в прозе. Только представьте: недалеко от нас живут два вампира, губят людей, а мы — будто герои романа, которые должны остановить зло! Или вы не согласны?

— Эти вампиры наверняка ненастоящие, — сказал Петя.

— Но люди в окрестностях действительно пропадают, — возразила Тасенька. — И слухи не рождаются из ничего. Мне так хочется понять причину! Ах, если бы я могла сама поехать! Поэтому я была бы рада, если б вы на время стали моими глазами и ушами.

— Если так, то я поеду, — ответил Петя.

— И увидите, что я ни в чём не наврал! — воскликнул Ржевский. — Вся усадьба Крестовских-Костяшкиных — упыриное гнездо!

— Когда приедете, не забудьте осмотреть западное крыло, — продолжала давать наставления Тасенька. — Загляните туда под любым предлогом!

— Что за западное крыло? — спросил Петя, ведь Ржевский об этом не упоминал.

Тасенька принялась пояснять, а также дала несколько советов, но запомнить их все Петя, кажется, не надеялся.

— Можно мне какой-нибудь листок и вон тот карандаш? — спросил он, указывая подбородком на овальный стол, заваленный книгами, где с краю лежала закрытая записная книжка с торчавшим меж страниц карандашом.

Тасенька взяла указанный предмет и даже отыскала среди общего бардака чистый лист бумаги, хоть и помятый.

Петя положил лист поверх стопки книг, которую всё ещё держал на коленях, взял в правую руку карандаш, но как только попробовал сделать запись, книги посыпались на пол. Очевидно, стопка, удерживаемая только левой рукой, оказалась слишком неустойчива.

Ржевский решил вмешаться:

— Не волнуйтесь, Таисия Ивановна. Мы с Петром Алексеевичем в четыре глаза всё внимательно осмотрим.

— А Таисии Ивановне никак нельзя с нами? — спросил Петя, отложив письменные принадлежности и собирая упавшие книжки.

Поручик напрягся. Появилось нехорошее предчувствие, как на войне, когда кожей ощущаешь, что где-то неподалёку вражеская засада.

— Конечно, нельзя! — воскликнул он. — Госпожа Крестовская-Костяшкина не выносит женского общества. Позавчера, когда я с ней знакомился возле колодца, Таисия Ивановна своим внезапным появлением чуть всё дело не испортила. Поэтому, если я приеду в гости вместе с Таисией Ивановной, это будет очень некстати. Очень! Вот если с кем-то мужского пола — другое дело.

— А если пробраться в усадьбу ночью? — предложил Петя.

Раз уж книги всё равно упали, он не стал снова класть их на колени, а просто сложил на полу тремя аккуратными стопочками, по размеру, и снова уселся на стул.

— Без помех осмотрим склеп, — продолжал младший Бобрич. — Вы ведь сами сказали, Александр Аполлонович, что склеп находится вдали от дома, в глубине сада.

— Сказал, но… — начал было поручик, но собеседник не дал ему закончить и принялся воодушевлённо развивать свою идею:

— Тогда и Таисия Ивановна сможет с нами поехать, ведь ночью не нужно раскланиваться с хозяевами. Главное — взять фонари. Или нет: фонари можно заметить издалека. Возьмём обычные свечи. Издалека их заметить гораздо труднее. И чёрные плащи наденем. Так мы сможем к дому подойти, чтобы заглянуть в окна западного крыла.

— Нет, не годится, — запротестовал Ржевский. — А если нас поймают сторожа?

— Если мы поймём, что нас обнаружили, — сказал Петя, — тогда вы, Александр Аполлонович, пожертвуете собой. Сдадитесь сторожам и скажете, что проникли в усадьбу один, а мы с Таисией Ивановной успеем скрыться. Вы же сделаете это ради Таисии Ивановны? Ведь вы в милости у госпожи Крестовской-Костяшкиной, так что вам ничего не грозит.

— Ничего за исключением её зубов! — напомнил поручик.

— Значит, вы отказываетесь? — спросил Петя.

— Юноша! — воскликнул Ржевский. — Гусары не отступают перед опасностью.

— Значит, вы согласны?

Поручик, не зная, что возразить, многозначительно посмотрел на Тасеньку, но она не заметила этого взгляда. Кажется, ей так понравилась дурацкая идея с ночной поездкой, что всё прочее оказалось забыто. Всё! Даже причина, по которой младшего Бобрича позвали в библиотеку и уговаривали составить Ржевскому компанию в разведке.

«Это же чёрт знает что такое!» — подумал поручик, а Тасенька меж тем щебетала:

— Пётр Алексеевич, вы хорошо придумали, но меня бабушка не отпустит.

У Ржевского остался только один аргумент против всей этой авантюры:

— Я бы рад снова сказать госпоже Белобровкиной, что похищаю Таисию Ивановну, но второй раз номер не пройдёт.

— Не отпустит. — Тасенька вздохнула.

Петя сосредоточенно молчал. Значит, у него аргументы тоже закончились!

Однако поручик рано обрадовался, потому что Петя вдруг расправил плечи и торжественно произнёс:

— Таисия Ивановна, тогда скажите своей бабушке, что вас похищаю я.

— Вы? — Тасенька удивилась. — Я, конечно, могу, но боюсь, что она в это не поверит.

— Значит, вы согласны, чтобы я вас похитил? — Петя весь засиял от счастья.

— Да, — ответила Тасенька, — но бабушка спросит, зачем вам меня похищать. Ведь мои и ваши родители желают нашего брака.

— А вы скажите бабушке, что мой отец передумал, — так же сияя, предложил младший Бобрич.

— Передумал? — Тасенька встревожилась. — Но почему?

Младший Бобрич поспешил её успокоить:

— Он не передумал. Просто начал немного сомневаться с тех пор, как вы столько времени проводите с Александром Аполлоновичем.

— Сомневаться? — продолжала тревожиться Тасенька.

— Самую малость! — успокаивал Петя. — Но вы, чтобы убедить бабушку, преувеличьте эту беду. Скажите, что мой отец передумал, а я твёрдо намерен жениться, поэтому вас и похищаю.

Ржевский меж тем вопрошал богиню Фортуну: «Лапушка, в чём я перед тобой провинился⁈ Зачем ты шутить надо мной так жестоко⁈»

Лишь немилостью Фортуны можно было объяснить то, что за последние полчаса уже второй план поручика летел к чёрту! Если Тасенька тоже поедет на разведку, то незаметно расколдовать Петю не получится. Ведь придётся объяснять, зачем Пете во второй раз посещать ведьму.

— А что мы с вами скажем, когда вернёмся? — спросила Тасенька. — Ведь после похищения мне придётся выйти за вас.

— А вы совсем этого не хотите? — Младший Бобрич заметно сник.

— Вы хотите оказать мне услугу или сделать предложение? — не поняла Тасенька.

Петя покраснел, оглянулся на Ржевского, а затем едва слышно произнёс:

— Оказать