северную часть дворца. Здесь располагались комнаты и покои советников и воевод, когда они несли службу во дворце. Как я поняла со слов Стожара, каждый дворянин или боярин Адамании нес службу десять дней при князе. Потом имел недельный отдых, уезжая к себе в имение к семье. Затем снова заступал на службу в княжеский дворец или другую службу в приказах или казармах.

Стожар следовал за мной на три шага позади, как того требовал обычай почтения к княгине.

Спустя пять минут, когда мы проходили нижние парадные залы дворца, я отметила, что Рогнеда заставила своих девушек вымыть парадную каменную лестницу. Девицы в этот момент с усердием мыли уже перила.

В этот момент я невольно отметила некое оживление, царившее у главных входных дверей.

Приехал явно какой-то важный гость, судя по двум горничным, стоявшим в огромной парадной дворца и слугам, которые таскали с крыльца сундуки внутрь. Я едва успела разглядеть богато одетую женщину в белом летнике, желтой душегрее и с кокошником на голове.

Неожиданно это молодая женщина в дорогих одеждах устремилась ко мне и громко воскликнула:

— Елана! Царевна! Милости прошу!

— Пересвета? Что ты здесь делаешь? — опешила я.

Зазнобу мужа в своем дворце я уж точно не желала видеть. Может, её пригласил Руслан? Но это уже совсем безобразие.

— Приехала просить убежища, Елана. Мне больше некуда податься, а я так измучилась в дороге. Все тело болит. Приюти меня у себя во дворце.

— Убежища? Я не понимаю, — напряжённо спросила я. — Пересвета, думаю, тебе здесь не место. Ты зря приехала.

— Я же твоя подруга и родственница всё же.

На счет подруги я конечно бы поспорила. Как у нее хватало наглости называться ею, если она тайком миловалась с моим мужем.

— Дальняя мы родня, Пересвета, ох дальняя, — ответила я, покачав головой. — Тебя Руслан позвал?

— Нет, что ты! Он и не знает, что я здесь.

— Только не надо играть передо мной, Пересвета. Я знаю о тебе и о моем муже.

— Это все злые сплетни! Руслан только мой друг.

— Не начинай, Пересвета. Я сама своими глазами все видела и слышала. Как вы миловались в укромном уголке, целовались и все такое. Потому не пойму, зачем ты приехала? Позорить меня в моем доме с моим мужем?

— Нет. Я больше не подойду к Руслану. Это в прошлом.

— Чую что врешь ты, Пересвета. Только Руслан мой муж теперь и я не позволю тебе водить с ним шашни. Поняла? У тебя свой муж есть, им и займись.

— Так в нем-то все и дело, Елана! — нервно выпалила зазноба мужа. — Я сбежала от Белавы. Он меня бьет и ревностью изводит. А когда нашел письмо от Руслана, так сказал, что убьет меня вовсе. Я едва убежала из дома мужа, а то бы быть мне уже мертвой.

Нахмурившись, я подозрительно окинула взглядом Пересвету. Неужели она говорила правду? Обо всех этих ужасах с мужем? Я знала, что Белава Рыжий нрава крутого, а Руслан точно писал Пересвете, потому это все вполне могло быть правдой.

— Не веришь? — воскликнула Пересвета и тут же задрала рукав. — Смотри.

Я в ужасе уставилась на страшные синяки на ее запястье, там почти была содрана кожа. Она чуть приподняла жемчужные нити, свисавшие с ее кокошника, обнажая шею. На ней тоже были кровоподтеки, чуть зажившие, но от этого не менее жуткие.

— Как он люто с тобой! — выдохнула я жалостливо. — Но все же ты сама виновата. Зачем продолжаешь с Русланом переписку?

— Так это письмо еще до замужества было! А муж взъярился на меня оттого, что я не девой досталась ему. Понимаешь? Сейчас у нас с Русланом ничего нет. Прости меня, Елана. Сжалься надо мной. Податься мне больше некуда. Батюшка мой не примет меня, он сразу сказал: уйдешь от мужа — иди на все четыре стороны. Он меня дурную не примет обратно.

— А к мужу?

— Нет! Говорю же, насмерть забьет меня. Там моя погибель. Чует муж, что не люблю я его.

Я совсем не горела желанием видеть любовницу мужа в своем дворце, но все же некая жалость проснулась во мне. Пересвета была влюблена в Руслана, а ее выдали за другого, а тот оказался еще тем «зверюгой». Вон как бил ее! А если я откажу ей, и она будет вынуждена вернуться к Белаве и погибнет?

Нет, как бы я не была настроена простить Пересветы, смерти я ей не желала.

— Хорошо. Можешь поселиться в западном крыле дворца, там живут все придворные. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнаты.

Конечно меня коробило даже от мысли, что зазноба моего мужа будет жить у нас во дворце, но опять же четыре наложницы же жили. И ничего. Так что еще одна девка для забавы обузой не будет. Тем более я знала, что если мужчина захочет он будет верным только жене, а если нет, то хоть к себе его привяжи, все равно на других женщин смотреть будет.

— О, благодарю, Елана! Ты так добра ко мне. А я столько горя тебе причинила, ну, с Русланом.

— Ну будет каяться, — уже недовольно заявила я.

— Ты такая хорошая, раз не держишь на меня зла.

— Не держу. Трех комнат тебе и твоим служанкам хватит?

— Да, вполне.

— Тогда оставайся. А теперь мне некогда, я спешу.

— Да-да, я понимаю.

— И ещё, Пересвета, — сказала тихо я. — Так и быть живи у меня во дворце, сколько надобно, но видеть я тебя не желаю. Пожалуйста, сделай так, чтобы я не встречала тебя везде.

— Да, я понимаю, — снова повторила, как попугай молодая женщина. — Я исполню твою волю, княгиня.

Быстро подойдя к Рогнеде, я велела ей приготовить дальние комнаты для Пересветы и снова поспешила в сторону северной части дворца.

На совет я вошла, когда все двадцать бояр уже сидели в большой гриднице за дубовым столом. Мое появление вызвало удивление среди бояр. Они начали перешептываться, но открыто никто возражать не стал. Я направилась к столу.

— Еще бабы не хватало на совете, — шепнул один боярин другому на ухо, но я отчетливо это услышала, проходя мимо.

Прищурилась, села во главе стола, на место, которое, видимо, обычно занимал мой муж на советах. Разложила