угрозы, бежать наверх, к Егору, убедиться, что он жив, но на пути стоит муж. Не дает ни влево пройти, ни вправо.

— Куда? — преграждает мне путь.

— Он ранил его? Убил?

Силы покидают, ноги вдруг становятся ватными от возможных картин, что рисует воспаленный мозг, и я едва не падаю, но Виталий успевает подхватить меня под локоть.

— Не трусь, любимая, — насмешливо скалится. — Муха добрый, если его не злят. Давай, шевели ножками.

Лицо мужа — расплывчатое пятно. Слова — гулкое эхо. В висках стучит вопрос: "Что с Егором?". Если он пострадал из-за меня, я себе этого не прощу никогда.

Шатаясь, разворачиваюсь. Не помню, как спускаюсь по лестнице вниз. Не понимаю, куда мы с сыном идем в сопровождении Виталия. Холодный ветер брызнул сырым воздухом в лицо, опалил ледяным дыханием голые ноги, стоило нам выйти из подъезда, но даже он не отрезвил меня от страха.

Хочу поднять голову и посмотреть на окно Егора. Вдруг он там стоит, смотрит на нас? Мне бы только убедиться, что с ним все хорошо. Но страх, что я его там не увижу, не дает сил оглянуться, потому что это будет означать, что тот хлопок — все-таки выстрел... В него.

Поддерживая меня за локоть, Виталя провожает нас до темно-синего автомобиля, припаркованного на дорожке у дома. Щелкает брелком, снимая блокировку. Открывает багажник, кидает туда пакеты с вещами. Продолжая довольно скалиться, открывает нам заднюю дверь.

— Прошу, дорогая.

"Как же я тебя ненавижу!"

— Чья это машина? — не спешу садиться. Тяну время, сама не знаю на что надеюсь.

— Жаль, не моя. Но я над этим работаю.

— Как ты узнал где мы?

— Соседка адрес дала, стоило только прикинуться соскучившемуся по сыну папочкой. Такая бабка сердобольная, оказывается, — Виталя оскаливается.

"Урод! Врун! Подлец!"

Муж помогает сесть на заднее сиденье. Закрыв дверку, прислоняется задом к кузову машины. Ждет подельника.

Старик вышел довольно скоро. Край кожаной куртки топорщится, и я знаю, что там спрятано оружие. Все мысли о Курагине — что с ним, жив ли он? А если ранен и ему нужна помощь? Что делать?

Крепко прижимая к себе сына, осматриваю улицу, насколько позволяют габариты автомобиля. Двор как назло пустой. Некого попросить о помощи, дать знак, что мы в беде.

Виталя садится на переднее пассажирское, старик за руль. Забирает ключи у Виталика. Встречаюсь с незнакомцем взглядом в зеркале заднего вида. Серые, глубоко посаженные глаза с нависшими густыми бровями, обжигают холодом и нехорошим предчувствием.

— Что с Егором? — обращаюсь к нему.

Ключ проворачивается в замке зажигания, машина заводится и с тихим урчанием медленно отъезжает, увозя нас с сыном от дома Курагина. В салоне распространяется тепло от печки и приторный аромат кофе от автомобильного ароматизатора в виде елочки, болтающегося на зеркале.

— Егор? — поворачивается Виталик с изогнутыми в вопросе бровями.

Ответом ему служит мой красноречивый взгляд с посылом на сексуально короткую дистанцию.

— Что с Егором? — снова повторяю вопрос старику.

— А правда, Муха, что с Егором? — оживляется муж.

Муха? Ужасное прозвище и совсем не подходит старику. И как он позволяет моему мужу так обращаться к нему — человеку в разы старше?

Муха кидает злющий взгляд на Виталика. Губы кривятся — ему не нравится мой муж, чувствую, но не могу понять какие у них отношения и что их связывает. Ничего хорошего, это точно.

Старик не отвечает на наши вопросы. Хмуро смотрит по сторонам, оценивает дорожную обстановку, выезжая со двора на проспект. Его молчание вызывает во мне панику.

— Куда мы едем? — спрашиваю требовательно.

Малоговорящий водитель выводит из равновесия, заставляет нервничать сильнее.

— Домой, куда же еще, — лыбится Виталя, снова оборачиваясь ко мне.

— К кому домой?

— К нам, конечно. Или у тебя еще хата есть? Так-то она нам сейчас ой как пригодилась бы.

Когда-то я любила его белоснежную улыбку, считала этого человека самым красивым мужчиной, гордилась, что он мой, а сейчас никого, кроме уродливого чудовища не вижу перед собой. Еще и эти непонятные разговоры, поведение, неясные мотивы.

Шарю по карманам, ищу телефон. Надо позвонить Курагину и самой узнать все ли с ним в порядке. С малышом на коленях сложно, но телефон все же найден. Едва он оказался у меня в руках, как Муха оглянулся, увидел мобильный и рявкнул Виталию:

— Забрать!

Виталик тут же просунулся меж спинками сидений, выхватил у меня из рук гаджет.

— Сделано, шеф! — коряво салютует муж и трясет в воздухе моим телефоном. Клоун.

Поведение Виталика ему несвойственно, он будто пьян, но там, на площадке, и сейчас я не чувствую от него запаха. Вспомнила про странные таблетки «от головы». Неужели муж что-то употребляет или просто выделывается перед этим Мухой?

— Отдай! Мне нужно позвонить Егору, раз вы не хотите говорить, что с ним!

— А-ха-ха, еще один Егор, — ржет муж. — Че, одного мало, что ли? Коллекционируешь?

— Сволочи! Вам что, трудно ответить?

— Помолчи, — предупреждает старик, кидая на меня взгляд через зеркало. Вокруг его глаз собирается еще больше морщин. Складки на лбу становятся глубже. Жуткий вид, от которого меня-то мороз по спине дерет, а Виталику, похоже, хоть бы хны.

Не знаю к кому обращается Муха — ко мне, Виталику или обоим сразу, но от его звенящего льдом тона я замолкаю. Страх усиливается. Еще и неизвестность пугает так, что, боюсь, сердце остановится, но Егорка на моих коленях держит сознание в тонусе. Сын серьезен, но хотя бы не плачет, не нервирует впереди сидящих мужчин. И мне нельзя поддаваться панике.

Я справлюсь. Ни мне, ни тем более сыну муж не сделает ничего плохого. Остается странный тип Муха. Надо только немного подождать и они наверняка расскажут, зачем мы с сыном нужны. Так-то у нас ничего нет, чтобы можно было что-то отобрать. Да пусть забирают что нашли, лишь бы отстали.

— Что за мужик? — спрашивает у Виталия Муха.

— Кто такой твой Егор? — обращается тот ко мне.

— Сначала скажите, что вы с ним сделали.

— Предупредили, — процедил сквозь зубы Муха, недовольно сжимая руль морщинистыми пальцами, — чтобы не мешал.

Странно, но я успокаиваюсь — жив.

— Это просто мой знакомый.

Если скажу, что Курагин директор компании, они могут навредить ему, поэтому решаю не говорить лишнего.

— Фамилия? Место работы?

— Не знаю.

— Пф-ф, ну и женушка, — фыркает Виталя.

Муха достает из внутреннего кармана телефон, тыкает кнопки, звонит. Его абонент берет трубку быстро, словно ждал звонка.

— Свечка на Торговой, квартира 85. Пробей хозяина от и до.

— Не трогайте его! Мы расстались! Я все сделала, как вы хотели, зачем